Турция и Россия сохраняют сотрудничество при разногласиях

Доцент Университета Кырыккале Мерве Суна Озель Озджан и журналист, обозреватель по внешней политике Гюнгёр Явузаслан в интервью RusTurkey.com по-разному называют одну и ту же модель отношений Анкары и Москвы. Озель Озджан рассматривает её через понятие дипломатии стабильности, Явузаслан описывает её как конкурентное сотрудничество. Оба сходятся в главном: прочность турецко-российских отношений измеряется не совпадением позиций, а способностью двух стран управлять разногласиями.

Отправной точкой для оценки отношений двух стран Мерве Суна Озель Озджан считает их историческую глубину, а ключом к их прочности называет умение сохранять общие интересы там, где позиции расходятся.

"Оценивая отношения Турции и России, я прежде всего считаю, что отношения между двумя странами нельзя объяснить только сегодняшними политическими событиями. Потому что речь идёт об отношениях с очень глубокими корнями, имеющих историческое, геополитическое и экономическое измерения. Турция и Россия являются двумя важными региональными державами, которые на протяжении истории временами соперничали, а временами развивали сотрудничество. Поэтому и сегодня природу этих отношений определяет не то, что они во всём думают одинаково, а то, что они способны сохранять общие интересы, несмотря на те области, в которых их позиции расходятся.

Я рассматриваю внешнюю политику, которую Турция проводит в последние годы, прежде всего через понятие дипломатии стабильности. Потому что Турция является страной, которая непосредственно ощущает последствия кризисов, происходящих в её регионе. На обширном пространстве, от Чёрного моря до Кавказа, от Сирии до вопросов энергетической безопасности, у неё есть интересы, пересекающиеся с интересами России. В такой обстановке для Турции главное не только развивать двусторонние отношения, но и поддерживать дипломатическую основу, которая позволит сохранять региональную стабильность.

Сегодня между Турцией и Россией существуют интенсивный политический диалог, важное партнёрство в энергетике и взаимные экономические интересы. Однако это не означает, что две страны придерживаются одинаковых подходов ко всем региональным вопросам. Поддержка Турцией суверенитета и территориальной целостности Украины является важным тому примером. Здесь я хотела бы обратить внимание на следующее: дипломатия становится сильнее не только благодаря общим интересам, но и благодаря способности управлять разногласиями."

Гюнгёр Явузаслан описывает ту же модель с другой стороны, через стратегическую автономию, которую проводит Анкара.

«Полный отказ Турции от рефлексов времён холодной войны — роли «передового форпоста Запада» или «фланговой страны» — представляет собой поворот революционного масштаба во внешней политике Анкары. Эта «стратегическая автономия», которую проводит Анкара, вывела турецко-российские отношения из асимметричной плоскости и перенесла их на почву «равных акторов», основанную на взаимных рациональных интересах. Отказавшись от роли слепого исполнителя западной политики сдерживания России, Турция поставила в центр собственные национальные интересы — энергетическую безопасность, борьбу с терроризмом, региональную стабильность. Эта самостоятельная позиция позволила Москве воспринимать Анкару не просто как члена НАТО, а как «надёжного партнёра, независимый центр силы, способный принимать собственные решения». В итоге характер отношений превратился в реалистичную модель «геополитического равновесия» — прагматичную, далёкую от идеологических установок, основанную на дипломатии лидеров и способную управлять взаимной взаимозависимостью.»

При этом членство Турции в НАТО и её сотрудничество с Россией, по мнению Озель Озджан, не исключают друг друга.

"Я не считаю правильной оценку, основанную на том, что Турция должна сделать выбор между НАТО и Россией. Потому что членство Турции в НАТО представляет собой институциональные отношения в сфере безопасности, имеющие многолетнюю историю. Дипломатические и экономические отношения, которые она развивает с Россией, в свою очередь, являются следствием географического положения Турции, её региональной ответственности и национальных интересов. Членство Турции в НАТО не означает, что она не может разговаривать с Россией, точно так же как сотрудничество с Россией не означает, что она отходит от своих обязательств в рамках НАТО. Главное здесь заключается в том, чтобы Турция могла поддерживать отношения с разными участниками, сохраняя собственные приоритеты безопасности. Я вижу в этом подход, при котором стратегическая автономия и дипломатия стабильности дополняют друг друга. Политика Турции заключается не в том, чтобы находиться на одинаковом расстоянии от обеих сторон, а в том, чтобы иметь возможность разговаривать с обеими сторонами, сохраняя собственные принципы.

Применение Конвенции Монтрё о режиме проливов также важно с этой точки зрения. С начала войны Турция, выполняя свои полномочия и обязанности, вытекающие из Конвенции Монтрё, придерживалась позиции, направленной на предотвращение дальнейшего распространения военной напряжённости в Чёрном море."

Явузаслан называет сложившуюся модель конкурентным сотрудничеством и приводит примеры того, как разногласия в одном регионе не отравляют сотрудничество в другом.

«Безусловно, это возможно, и в литературе по международным отношениям эта новая модель получила название «конкурентное сотрудничество» и «региональная компартментализация». Турция и Россия демонстрируют зрелый «государственный подход», не позволяя разногласиям в одном регионе отравлять сотрудничество в другом. Например, на сирийской сцене — в частности, по вопросам Идлиба и формирований Сирийской национальной армии (СНА) — мы находимся по разные стороны, но при этом способны удерживать за столом переговоров Астанинский процесс. На Кавказе, в Карабахской войне, Турция всей своей мощью поддерживала Азербайджан на поле боя, а сразу после этого сумела создать с Россией Совместный центр наблюдения. Та же картина справедлива и в отношении Черноморского региона и украинского кризиса — зерновой коридор, безусловное соблюдение Конвенции Монтрё. Эта уникальная модель — самый успешный в мире пример стратегии не замораживания кризисов, а их управления и сохранения открытых дипломатических каналов, чего бы это ни стоило.»

Наиболее предметным выражением долгосрочного сотрудничества Озель Озджан считает энергетику и проводит важное для Анкары различие.

"Сотрудничество в энергетике является одним из самых важных и наиболее конкретных измерений отношений Турции и России. Однако я не рассматриваю энергетический вопрос только через торговлю природным газом или производство электроэнергии. Потому что в современных международных отношениях энергетика стала не только экономическим, но и стратегическим и дипломатическим фактором.

Энергетические отношения, которые продолжаются между Турцией и Россией на протяжении многих лет, создают долгосрочную взаимозависимость между двумя странами. Такие проекты, как "Голубой поток" и "Турецкий поток", составляют основу этого сотрудничества, а атомная электростанция "Аккую" придаёт отношениям гораздо более долгосрочное и технологическое измерение. Особенно важен "Турецкий поток". Потому что здесь Турция является не только страной, потребляющей энергию, но и находится в центре пространства, через которое проходят энергетические потоки. Это фактор, укрепляющий как безопасность энергоснабжения Турции, так и её позиции в региональной торговле энергоресурсами. Однако здесь необходимо провести следующее различие: взаимозависимость в энергетике и зависимость от одного источника не одно и то же. Для Турции важно, продолжая энергетическое сотрудничество с Россией, одновременно диверсифицировать источники поставок, создавать альтернативные маршруты и развивать собственный энергетический потенциал.

"Аккую" я рассматриваю как иное измерение этих отношений. Потому что инвестиции в атомную энергетику не означают только строительство электростанции. Они также создают партнёрство, охватывающее технологии, инженерное дело, образование, кадровые ресурсы и долгосрочные процессы эксплуатации."

Явузаслан в числе сфер, где потенциал сотрудничества двух стран будет расти, называет те же опоры: энергетику, включая АЭС «Аккую» и газовые хабы, а также логистические коридоры и оборонную промышленность.

О том, как растущий геополитический вес Турции повлияет на её отношения с Россией в ближайшие годы, Явузаслан рассуждает так.

«В этот исторический перелом, когда мы подходим к концу однополярной американской гегемонии — то есть империализма — и навязанных ею «законов джунглей», о которых неоднократно говорил наш министр иностранных дел Хакан Фидан, Турция становится одной из ключевых «стран-центров» нового мира. Растущий геополитический вес Турции в ближайшие годы будет и дальше углублять отношения с Россией, однако это углубление будет происходить на почве, где «красные линии» Анкары обозначены гораздо чётче. Потенциал сотрудничества в таких сферах, как энергетика (АЭС «Аккую», газовые хабы), логистические коридоры (Зангезурский коридор и Средний коридор) и оборонная промышленность, будет расти, а сама Турция через Организацию тюркских государств (ОТГ) станет более активным учредительным игроком в Центральной Азии и на Кавказе. При этом Россия, учитывая новые региональные альянсы (в частности, «Мекканский альянс»), сформированные в духе девиза нашего президента Реджепа Тайипа Эрдогана «Мир больше пяти», встретит на региональном уровне не Турцию, получающую указания с Запада, а сильную Турцию, которая сама устанавливает порядок на своей географии — прежде всего в Сирии, защищая права туркоманов в регионе, добиваясь ликвидации террористического коридора и проводя бескомпромиссную политику безопасности перед экспансионистской политикой Израиля. Это неизбежно сделает двусторонние отношения куда более уважительными, бескомпромиссными и определяющими для глобального баланса сил.»

Разными словами, дипломатией стабильности у учёного и конкурентным сотрудничеством у журналиста, оба эксперта описывают одну модель: отношения двух региональных держав, которые сотрудничают там, где совпадают интересы, и управляют разногласиями там, где позиции расходятся.