От Босфора до Ормуза: что угрожает безопасности морских путей

Босфор и Дарданеллы, Ормуз и Баб-эль-Мандеб. Через эти узкие точки на карте проходят нефть, газ, зерно и контейнеры мировой торговли, а значит - и цены на бензин, продукты и промышленные товары далеко за пределами регионов, где эти проливы находятся. Кто контролирует проливы, по каким правилам они работают и что будет, если правила сломаются, в интервью RusTurkey объясняли турецкие эксперты: политолог, доктор политических наук Джихан Гюньэль и журналист, обозреватель по внешней политике Гюнгёр Явузаслан.

Босфор и Дарданеллы: замок на Чёрном море

Турецкие проливы - единственный морской выход из Чёрного моря в Средиземное и дальше в Мировой океан. Через Босфор Россия, Украина, страны Закавказья и юго-восточной Европы экспортируют зерно, промышленную продукцию и нефть из России и Каспийского региона.

Режим прохода военных кораблей через проливы почти девяносто лет регулирует Конвенция Монтрё, подписанная 20 июля 1936 года в швейцарском Монтрё. Она восстановила суверенитет Турции над Босфором и Дарданеллами и ввела жёсткие ограничения для военных флотов государств, не имеющих выхода к Чёрному морю.

Джихан Гюньэль, чья докторская диссертация посвящена безопасности Чёрного моря в формировании идентичности НАТО, напоминает: Конвенция работает в обе стороны, и понимают её часто неправильно.

«Благодаря Конвенции Монтрё Турция обеспечила собственную безопасность в Чёрном море и одновременно способствовала формированию регионального порядка, существующего с 1936 года.

Конвенция ограничивает возможности НАТО и других внешних игроков, не являющихся черноморскими государствами, наращивать военное присутствие в регионе и создавать угрозы безопасности прибрежных стран.

В частности, документ устанавливает следующие ограничения:

•           Общий тоннаж иностранных военных кораблей, одновременно проходящих через проливы, не должен превышать 15 000 тонн, а количество таких кораблей - девяти.

•           Совокупный тоннаж военных кораблей нечерноморских государств, находящихся в Чёрном море, ограничен 45 000 тоннами.

•           На долю одного нечерноморского государства может приходиться не более 30 000 тонн.

•           Военные корабли нечерноморских стран могут находиться в Чёрном море не более 21 дня.

•           Проход авианосцев и подводных лодок ограничен, за исключением предусмотренных Конвенцией случаев, касающихся подводных лодок черноморских государств.

Если рассмотреть эти положения, становится очевидно, что их основная задача - не допустить формирования внешними игроками доминирующего военного присутствия в Чёрном море и возникновения дополнительных угроз безопасности других государств.

Конвенцию Монтрё нередко понимают неправильно, полагая, что она прежде всего ограничивает Россию в Чёрном море. На мой взгляд, ситуация прямо противоположная.

Ограничения по тоннажу и срокам пребывания военных кораблей нечерноморских государств сдерживают возможности других игроков укреплять своё влияние в регионе.

Через Чёрное море и турецкие проливы Россия получает выход в Мировой океан. Само Чёрное море при этом можно рассматривать как полузамкнутый морской бассейн.

Исторический опыт Крымской войны 1853-1856 годов оказал существенное влияние на российское восприятие безопасности в регионе.

Участие крупнейших европейских держав того времени - Великобритании и Франции - в Крымской войне, а также действия их военно-морских сил в Чёрном море сформировали определённую историческую память России в вопросах региональной безопасности. Поэтому Конвенция Монтрё имеет большое значение не только для Турции, но и для России, а также остальных черноморских государств.

Именно по этой причине Анкара стремится не допустить разрушения сложившегося порядка. Турция сохраняла эту позицию даже во время Второй мировой и холодной войн. Сегодня её подход остаётся столь же последовательным».

Гюньэль уверен: Анкара не позволит сломать эту систему извне.

«Я полагаю, что Турция не допустит действий внешних игроков, которые могли бы негативно повлиять на её безопасность, изменить сложившийся порядок в регионе или поставить под угрозу безопасность судоходства в Чёрном море.

На мой взгляд, попытка сформировать новую архитектуру безопасности в Чёрном море с участием внешних игроков, не имеющих выхода к этому морю, означала бы разрушение сложившегося за многие десятилетия регионального порядка. Это, в свою очередь, могло бы привести к возникновению новых угроз безопасности, повышению вероятности конфликтов и формированию нестабильной региональной системы.

Я не думаю, что все черноморские государства захотят изменения порядка, установленного Конвенцией Монтрё. В особенности этого не захочет Россия.

Именно поэтому, на мой взгляд, ни Турция, ни Россия не допустят, чтобы внешние игроки или оборонительные альянсы разрушили существующий порядок в Чёрном море». Ормуз и Баб-эль-Мандеб: цена нефти решается в узком месте

Второй узел мировой торговли - дальше на юг. Через Ормузский пролив, соединяющий Персидский залив с Индийским океаном, проходит около трети мировых перевозок сжиженного природного газа и почти четверть потребляемой в мире нефти. Через Баб-эль-Мандебский пролив между Йеменом и Африкой идёт путь из Европы в Азию через Красное море и Суэцкий канал.

Гюнгёр Явузаслан оценивает активизацию хуситов в Йемене не как часть локального конфликта, а как давление на глобальную артерию.

«Продвижение хуситов в районе Красного моря и Баб-эль-Мандеба фактически становится испытанием возможности воздействовать на одну из важнейших артерий мировой торговли и энергетики», - отметил Явузаслан.

По его оценке, на первый план в архитектуре безопасности Персидского залива выходят уже не классические межгосударственные конфликты, а действия вооружённых негосударственных и прокси-группировок, способных оказывать давление на значительно более крупные государства. При этом возвращение Саудовской Аравии и хуситов к полномасштабной войне он считает маловероятным: Эр-Рияд реализует программу Vision 2030 - диверсификацию экономики, инвестиции, туризм - и новая долгая кампания в Йемене не отвечает его интересам. Действия хуситов эксперт рассматривает прежде всего как инструмент повышения ставок перед возможными переговорами, а влияние Ирана связывает со стратегией «передовой обороны»: использованием союзных сил за пределами собственной территории.

Самый тяжёлый сценарий - одновременный кризис сразу на двух проливах

«Если под угрозой одновременно окажутся Ормуз и Баб-эль-Мандеб, последствия почувствуют далеко за пределами Ближнего Востока. Это может ударить по стоимости перевозок, энергетическому рынку, европейской инфляции и промышленности азиатских стран», - считает Явузаслан. Именно поэтому, по его оценке, у ключевых игроков региона есть общий интерес не дать ситуации выйти из-под контроля. Наиболее вероятным сценарием на ближайшие недели эксперт называет продолжительный период контролируемой напряжённости на фоне дипломатических переговоров, а особую роль в сдерживании конфликта отводит взаимодействию Анкары, Исламабада и Эр-Рияда.

«Тегеран может использовать фактор хуситов для усиления своих позиций на дипломатических переговорах, однако полномасштабный кризис, который привел бы его к серьёзному противостоянию с Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном, несёт для Ирана значительно более высокие риски», - отметил Явузаслан.

Кто удерживает проливы: правила и дипломатия вместо внешних игроков

В оценках обоих экспертов - одна общая линия. Стабильность проливов обеспечивают не внешние силы, а международные правила и способность стран региона управлять кризисами, не разрывая диалог. Явузаслан видит подтверждение этому и в Черноморском регионе.

«Турция и Россия демонстрируют зрелый "государственный подход", не позволяя разногласиям в одном регионе отравлять сотрудничество в другом. Например, на сирийской сцене - в частности, по вопросам Идлиба и формирований Сирийской национальной армии (СНА) - мы находимся по разные стороны, но при этом способны удерживать за столом переговоров Астанинский процесс. На Кавказе, в Карабахской войне, Турция всей своей мощью поддерживала Азербайджан на поле боя, а сразу после этого сумела создать с Россией Совместный центр наблюдения. Та же картина справедлива и в отношении Черноморского региона и украинского кризиса - зерновой коридор, безусловное соблюдение Конвенции Монтрё. Эта уникальная модель - самый успешный в мире пример стратегии не замораживания кризисов, а их управления и сохранения открытых дипломатических каналов, чего бы это ни стоило».

Гюньэль называет ту же политику балансом, который Анкара выстраивала десятилетиями и менять не собирается.

«Поэтому я полагаю, что в предстоящий период Турция продолжит придерживаться политики баланса, сохраняя самостоятельность внешнеполитического курса и участвуя в дипломатических усилиях по прекращению российско-украинского конфликта.

На мой взгляд, пространство для манёвра Турции не столько сужается, сколько приобретает новое значение: страна сохранит за собой роль одного из ключевых участников урегулирования конфликта».

Пока Босфор работает по правилам Монтрё, а Ормуз и Баб-эль-Мандеб удерживаются дипломатией региональных держав, мировая торговля дышит. Но вся история этих проливов - от Крымской войны до сегодняшних атак в Красном море - показывает: стоит закрыться одному узкому месту на карте, и цены почувствуют все.