Чёрное море становится одним из главных очагов напряжённости

Продолжающийся российско-украинский конфликт всё сильнее затрагивает безопасность не только военных, но и гражданских объектов в Чёрном море. Атаки на торговые суда, угрозы транспортным маршрутам и усиление военного присутствия в регионе создают дополнительные риски для прибрежных государств.

События 13 октября вновь продемонстрировали серьёзность ситуации. Сообщения об атаках на гражданские суда у болгарского побережья усилили опасения относительно дальнейшего распространения конфликта на черноморское судоходство.

Для Турции происходящее имеет особое значение. Анкара одновременно является одним из ключевых членов НАТО, поддерживает тесные экономические отношения с Россией, сотрудничает с Украиной и контролирует стратегически важные проливы Босфор и Дарданеллы.

В этих условиях перед турецким руководством стоит сложная задача: обеспечить выполнение союзнических обязательств, не допустить расширения военного противостояния и сохранить самостоятельность внешнеполитического курса.

Как следует из оценок Джихана Гюньэля, политика Турции определяется прежде всего её географическим положением и долгосрочными национальными интересами.

Почему Турция не намерена отказываться от баланса

По мнению эксперта, стремление Анкары поддерживать отношения одновременно с Россией и западными государствами не является исключительно результатом нынешнего кризиса.

Подобный подход формировался десятилетиями. Даже в период холодной войны Турция, оставаясь членом НАТО, постепенно развивала экономические и дипломатические связи с Советским Союзом.

После распада СССР эта политика получила продолжение в отношениях с Российской Федерацией.

Сегодня Турция сохраняет сотрудничество с Москвой в энергетике, торговле и других сферах, одновременно развивая военно-политические связи с западными союзниками.

При этом Анкара не признаёт российский суверенитет над Крымом и поддерживает территориальную целостность Украины. Такое сочетание позиций позволяет говорить не о нейтралитете Турции в строгом смысле, а о стремлении проводить самостоятельную политику внутри существующей системы союзнических обязательств.

Гюньэль обращает внимание, что усиление напряжённости между Россией и НАТО не обязательно ведёт к сокращению дипломатических возможностей Турции. Напротив, способность Анкары поддерживать прямые контакты с различными сторонами конфликта повышает её значение как регионального участника международной политики.

Конвенция Монтрё как инструмент предотвращения большой войны

Особое место в оценках турецкого политолога занимает Конвенция Монтрё 1936 года, регулирующая режим прохода военных кораблей через турецкие проливы.

Документ устанавливает ограничения для военных кораблей государств, не имеющих выхода к Чёрному морю, включая пределы тоннажа и продолжительности пребывания в регионе.

По мнению Гюньэля, значение Конвенции выходит далеко за рамки юридического регулирования судоходства.

Она выступает одним из важнейших элементов регионального баланса, ограничивая возможности внешних военно-морских сил существенно увеличивать своё присутствие в Чёрном море.

Эксперт подчёркивает, что этот механизм имеет стратегическое значение не только для Турции, но и для России, а также других прибрежных государств.

Вместе с тем Конвенция не устраняет угрозы атак беспилотников, ракетных ударов и других современных способов ведения войны. Поэтому сохранение правового режима проливов остаётся необходимым, но недостаточным условием безопасности региона.

В условиях нарастающей напряжённости именно Турция оказывается одним из государств, способных влиять на военно-морской баланс, не прибегая к прямому участию в противостоянии.

Новая архитектура безопасности: интересы Анкары и Москвы

Одним из наиболее принципиальных вопросов остаётся будущее системы безопасности в Чёрном море.

В европейских политических и экспертных кругах обсуждаются новые механизмы сдерживания России, защиты судоходства и укрепления обороноспособности государств восточного фланга НАТО.

Однако, как считает Гюньэль, попытки изменить сложившийся региональный порядок без учёта интересов черноморских государств способны привести к дополнительной нестабильности.

В его оценке Турция и Россия, несмотря на существующие противоречия, заинтересованы в предотвращении превращения Чёрного моря в пространство непосредственного противостояния крупных военных блоков.

При этом интересы двух государств не совпадают полностью. Анкара остаётся участником НАТО и поддерживает сотрудничество с Украиной, тогда как Москва рассматривает расширение западного военного присутствия как угрозу собственной безопасности.

Именно наличие этих противоречий делает сохранение дипломатических каналов особенно важным.

Для Турции региональная стабильность связана не только с военной безопасностью, но и с экономикой, энергетикой, международной торговлей и безопасностью морских перевозок.

От Чёрного моря до Ближнего Востока: глобальный баланс меняется

В своих оценках международной ситуации Гюньэль рассматривает российско-турецкие отношения в более широком геополитическом контексте.

По его мнению, обострение противостояния на Ближнем Востоке, конкуренция крупных держав за транспортные и энергетические маршруты, а также изменение роли США в международной политике свидетельствуют о постепенной трансформации мировой системы безопасности.

Эксперт обращает внимание на растущее значение Евразии, где пересекаются интересы России, Китая, Турции, европейских государств и США.

Особое место в этой системе занимают Кавказ, Черноморский регион и Ближний Восток.

Для Анкары подобные изменения одновременно создают новые возможности и дополнительные риски. Турция может укреплять своё положение как самостоятельный региональный центр силы, однако вынуждена учитывать противоречия между государствами, от которых зависит её экономическая и военная безопасность.

На этом фоне отношения Москвы и Анкары нельзя рассматривать исключительно через призму сотрудничества либо соперничества. В разных регионах две страны могут занимать противоположные позиции, сохраняя при этом взаимодействие по вопросам взаимного интереса.

Сможет ли Стамбул вновь стать центром мирных переговоров?

Отдельное направление турецкой внешней политики связано с дипломатическим урегулированием российско-украинского конфликта.

Турция уже выступала площадкой для переговоров Москвы и Киева, участвовала в организации зерновой инициативы и содействовала гуманитарным контактам между сторонами.

По оценке Гюньэля, накопленный дипломатический опыт и возможность поддерживать коммуникацию с российским, украинским и западным руководством позволяют Анкаре претендовать на значительную роль в будущих переговорах.

При этом посреднические возможности Турции не следует переоценивать. Даже наличие эффективной переговорной площадки не гарантирует достижения соглашений, если стороны не готовы к политическим компромиссам.

Тем не менее в условиях сокращения прямых контактов между Россией и рядом западных государств способность Турции сохранять дипломатические каналы становится самостоятельным стратегическим ресурсом.

Турция перед новым геополитическим испытанием

Нынешняя ситуация в Чёрном море показывает, насколько тесно связаны региональная безопасность, глобальное противостояние и экономические интересы государств.

Усиление военной напряжённости повышает значение Турции одновременно как союзника НАТО, черноморской державы и потенциального посредника между конфликтующими сторонами.

Из оценок Джихана Гюньэля следует, что Анкара в обозримой перспективе вряд ли откажется от политики стратегического баланса. Однако поддерживать его становится сложнее по мере расширения угроз гражданскому судоходству и роста рисков прямых военных инцидентов.

Главный вопрос заключается уже не только в том, удастся ли Турции сохранить отношения с Россией и западными союзниками, но и в том, сможет ли она использовать своё географическое положение, дипломатические связи и международно-правовые инструменты для предотвращения дальнейшей эскалации.

В условиях, когда Чёрное море всё чаще оказывается в центре международной напряжённости, роль Анкары может стать одним из определяющих факторов будущей региональной безопасности.

СПЕЦИАЛЬНЫЙ РЕПОРТАЖ | ФАТОШ ТАПАН

Чай, сопровождающий жителей Турции в любое время дня и ставший неотъемлемой частью дружеских бесед, на этот раз оказался темой специального интервью, состоявшегося в чайных садах Ризе.

Генеральный директор ÇAYKUR Юсуф Зия Алим рассказал корреспонденту Ana Akım Фатош Тапан, что чай — это не просто напиток, а важная часть образа жизни жителей Черноморского региона.

Отвечая на вопросы со стаканом чая в руке, Алим затронул темы, интересующие ценителей напитка, а затем отправился в чайный сад и показал, как правильно собирать урожай.

С КАКОГО СТАКАНА НАЧИНАЕТСЯ НАСТОЯЩЕЕ УДОВОЛЬСТВИЕ ОТ ЧАЯ?

Первый стакан, второй, третий…

Для любителей чая каждый стакан имеет особое значение, а каждый глоток доставляет своё удовольствие.

Во время беседы Юсуф Зия Алим рассказал о привычках чаепития и традиционных толкованиях, связанных с количеством выпитых стаканов.

Алим отметил, что чай иногда становится способом начать день, иногда — поводом отдохнуть, а порой — предлогом для долгой беседы с друзьями. Он также рассказал о традициях чайной культуры, передающихся из поколения в поколение.

Так с какого же стакана начинается настоящее удовольствие от чая? Этот интригующий вопрос также стал одной из самых интересных тем интервью.

«ЧАЙ — СЛОВНО КРОВЬ В НАШИХ ЖИЛАХ»

Подчеркнув, что Ризе и чай невозможно представить отдельно друг от друга, Алим обратил внимание на экономическое и культурное значение чая для жителей региона.

Сильную связь чая с жизнью людей Черноморского региона можно выразить словами Алима, произнесёнными им ранее: «Чай — словно кровь в наших жилах».

Отметив, что чай занимает важное место в повседневной жизни, Алим также затронул полезные свойства, которые принято связывать с этим напитком. Однако не следует забывать, что при лечении каких-либо заболеваний чай не может использоваться вместо лекарств.

ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР ÇAYKUR ОТПРАВИЛСЯ В САД И СОБРАЛ ЧАЙ

Одним из самых примечательных моментов интервью стало то, как Юсуф Зия Алим отправился в чайный сад и на практике продемонстрировал сбор свежего чайного листа.

Рассказывая о том, как следует собирать чайные листья, Алим подчеркнул, что правильный сбор урожая — первый этап производства качественного чая.

Путь хорошего чая начинается не на фабрике, а в саду.

Правильный сбор молодых побегов, бережное отношение к растению и своевременная переработка собранного сырья входят в число основных факторов, влияющих на качество чая.

КАК ПРАВИЛЬНО ЗАВАРИВАТЬ ХОРОШИЙ ЧАЙ?

Вкус чая определяется не только почвой, на которой он выращен, и качеством листьев. Большое значение имеет также правильный способ заваривания.

Для приготовления хорошего чая рекомендуется использовать чистую свежую воду, предварительно прогреть чайник и заваривать чай, не подвергая его непосредственному кипячению.

Турецкий чай обычно заваривают в течение 10–15 минут. Продолжительность может меняться в зависимости от сорта чая и вкусовых предпочтений.

Если долго держать чай при высокой температуре, это может отрицательно сказаться на его вкусе.

КАК ОПРЕДЕЛИТЬ КАЧЕСТВЕННЫЙ ЧАЙ?

При оценке качества чая недостаточно обращать внимание только на его цвет.

К важным критериям также относятся запах сухого чая, внешний вид листьев, аромат, раскрывающийся после заваривания, и сбалансированность вкуса напитка.

На вкус непосредственно влияют свежесть продукта, его хранение в надлежащих условиях и правильная упаковка.

Качественный чай получается лишь тогда, когда все этапы — от производства до заваривания — выполняются с должным вниманием.

НА ЧТО ОБРАЩАТЬ ВНИМАНИЕ ПРИ ПОКУПКЕ ЧАЯ?

Одной из важных тем, на которых генеральный директор ÇAYKUR Юсуф Зия Алим остановился во время интервью, стал выбор потребителями надёжной чайной продукции.

Алим подчеркнул, что необходимо знать происхождение чая и покупать его в надёжных торговых точках.

При покупке чая потребителям следует проверять упаковку продукта, сведения о производителе, условия хранения и рекомендуемый срок употребления.

Важно не только получать удовольствие от чаепития, но и приобретать чай из надёжного источника.

Это специальное интервью, состоявшееся в чайных садах Ризе, ещё раз продемонстрировало этапы, которые проходит чай, прежде чем оказаться в стакане, а также его место в культуре Черноморского региона.

Специальный репортаж: Фатош Тапан — Ana Akım Haber

    Россия и Турция слишком близки географически и слишком тесно связаны экономически, чтобы отношения между ними определялись одной политической формулой.

    Энергетика, торговля, Чёрное море, Кавказ, Сирия, отношения с НАТО и война в Украине постоянно заставляют Москву и Анкару искать точки соприкосновения. В одних вопросах их интересы совпадают, в других заметно расходятся. При этом даже серьёзные разногласия не приводят к прекращению диалога.

    RusTurkey.com собрал оценки четырёх турецких экспертов, каждый из которых рассматривает российско-турецкие отношения со своей стороны.

     Гюнгёр Явузаслан: Турция больше не хочет выбирать одну сторону

     Журналист и обозреватель по вопросам внешней политики Гюнгёр Явузаслан связывает изменения в отношениях России и Турции прежде всего с новым внешнеполитическим курсом самой Анкары.

     По его мнению, сегодняшняя Турция всё дальше отходит от логики времён холодной войны, когда её международное положение во многом определялось принадлежностью к западному блоку.

     Это не означает отказа от отношений с Западом. Анкара стремится самостоятельно определять, с кем и в каких областях ей выгодно сотрудничать.

     Отношения с Россией стали одним из наиболее заметных примеров такого подхода.

     Явузаслан называет эту модель «конкурентным сотрудничеством». Москва и Анкара могут иметь разные интересы в одном регионе и одновременно развивать крупные совместные проекты в другом. Разногласия не обязательно означают разрыв отношений, так же как сотрудничество не требует полного совпадения политических позиций.

     По оценке Явузаслана, в основе этой модели лежит стремление Турции к стратегической автономии и возможности самостоятельно определять собственные внешнеполитические приоритеты.

     Серкан Гюндогду: уже не союз, а взаимозависимость

     Доцент Университета Мунзур Серкан Гюндогду предлагает другое определение современных отношений Москвы и Анкары: «стратегическая взаимозависимость».

     Особенно отчётливо она проявляется в энергетике.

     Поставки российского газа, АЭС «Аккую», энергетическая инфраструктура и многолетние экономические связи создали между двумя странами систему отношений, которая давно вышла за рамки обычного торгового партнёрства.

     При этом взаимозависимость, подчёркивает эксперт, не должна превращаться в одностороннюю зависимость.

     Турция заинтересована в продолжении масштабного сотрудничества с Россией, но одновременно диверсифицирует источники энергии и развивает отношения с другими партнёрами.

     Похожий принцип действует и во внешней политике. Анкара остаётся членом НАТО, сохраняет тесные отношения с западными государствами и одновременно поддерживает собственный канал взаимодействия с Москвой.

     Поэтому привычный вопрос «Россия или Запад?» всё меньше соответствует реальной турецкой политике. Анкара стремится не выбирать одну геополитическую ось, а сохранять возможность взаимодействовать сразу с несколькими центрами силы.

     Мехмет Гёкхан Озчубукчу: Россия как часть турецкого баланса

     Эксперт по международным отношениям Мехмет Гёкхан Озчубукчу также считает, что российско-турецкие отношения нельзя рассматривать как классический союз.

     Для Турции Россия является не только крупным соседом и торгово-экономическим партнёром. Москва занимает важное место в более широкой системе внешнеполитического баланса Анкары.

     Энергетика, торговля и вопросы региональной безопасности связывают две страны, а взаимодействие с Россией одновременно расширяет возможности Турции проводить самостоятельную политику между различными центрами силы.

     Озчубукчу определяет отношения Москвы и Анкары как «сотрудничество в условиях конкуренции».

     Такая модель позволяет двум государствам продолжать совместную работу даже тогда, когда их взгляды на отдельные международные вопросы не совпадают.

     Для Анкары отношения с Москвой при этом не являются альтернативой отношениям с Западом. Они становятся ещё одним направлением внешней политики, позволяющим Турции расширять пространство для дипломатического и экономического манёвра.

     Джихан Гюньэль: Чёрное море требует особого баланса

     Эксперт по международным отношениям Джихан Гюньэль рассматривает российско-турецкие отношения прежде всего через вопросы безопасности и ситуацию в Чёрном море.

     Турция является членом НАТО, но одновременно остаётся одной из ключевых черноморских держав. Поэтому её отношения с Россией, считает эксперт, нельзя оценивать исключительно через призму обязательств внутри Североатлантического альянса.

     У Анкары в регионе есть собственные интересы, непосредственно связанные с национальной безопасностью.

     Особое значение в этих условиях сохраняет Конвенция Монтрё, регулирующая проход военных кораблей через турецкие проливы. Для Турции стабильность в Чёрном море является не отвлечённым дипломатическим вопросом, а одним из важных элементов собственной безопасности.

     По оценке Гюньэля, Анкара продолжит политику баланса между НАТО и Россией, сохраняя самостоятельную позицию по вопросам, непосредственно затрагивающим Чёрное море.

     Новая формула отношений

     Разные оценки турецких экспертов сходятся в одной точке: российско-турецкие отношения всё меньше зависят от необходимости полного политического совпадения Москвы и Анкары.

     Обе страны научились разделять направления, по которым возможно сотрудничество, и вопросы, по которым их позиции остаются различными. Благодаря этому политические разногласия не останавливают экономические проекты, энергетическое сотрудничество или диалог по вопросам региональной безопасности.

     Для Турции такая модель даёт возможность сохранять самостоятельность во внешней политике, развивать отношения с Россией и одновременно продолжать взаимодействие с западными партнёрами. Для России она позволяет поддерживать устойчивые отношения с одним из ключевых государств региона даже в условиях серьёзных изменений международной обстановки.

     Именно прагматичный баланс интересов постепенно становится новой формулой отношений Москвы и Анкары. Для обеих стран её преимущество заключается в возможности сотрудничать там, где это взаимовыгодно, не требуя друг от друга полного совпадения взглядов и сохраняя диалог по тем вопросам, где найти общий язык сложнее.

     Нас, к сожалению, не удивляет мелкое политическое ребячество тех, кто не способен постичь турецкий государственный разум, нашу тысячелетнюю незыблемую традицию государственного устройства и само бытие государства, — ребячество, которое они демонстрируют под сводами высокого Меджлиса. 1 октября 2026 года, на открытии нового законодательного года Великого национального собрания Турции, в зал заседаний прибыл Президент Турецкой Республики. Маргинальный оппозиционный ум, который не встал при его появлении и покинул зал, в действительности повернулся спиной не только к лично господину Реджепу Тайипу Эрдогану, но и к турецкому государству, к конституционному порядку и к демократической воле нации.

     Государство — это не бездушный механизм, состоящий лишь из казённых зданий и бюрократических обыкновений. Государство — это память, прошедшая сквозь сито веков, цена, вписанная в историю кровью, и, что важнее всего, священная «глава», удерживающая нацию воедино. В турецком цивилизационном мировоззрении не бывает тела без головы. Глава — это государство. Глава — единственное представительство нации. Именно поэтому предостережение, которое главный советник Президента господин Мехмет Учум написал в ответ на эту грубость и институциональное неуважение со стороны ряда оппозиционных депутатов на открытии нового законодательного года, бьёт известный образ мыслей по лицу, как пощёчина, и показывает конституционную и системную суть вопроса. Положения этого исторического предостережения Учума — не полемика текущей политики, а базовые основы самого существования и функционирования государства.

     Привычки опеки и реалии новой системы

     Некоторые круги в Турции до сих пор не избавились от уродливых привычек прежней парламентской системы, которая порождала кризисы, держала страну под опекой и отводила президенту роль лишь церемониального, пассивного «наблюдателя». Между тем с введением президентской системы правления архитектура государства прямым решением нации вернулась к своему изначальному основанию. В новой системе президент определён не только как «глава государства»: Конституция наделила его и статусом собственно «руководителя государства».

     Статья 104 Конституции предельно ясна и не оставляет места для толкований: исполнительная власть принадлежит лично президенту. Президент как глава государства представляет Турецкую Республику и единство турецкой нации. Он не просто надзирает за работой институтов, как это было прежде. Он высшая исполнительная и полновластная инстанция, которая «обеспечивает» исполнение Конституции и упорядоченную, слаженную работу государственных органов. Иными словами, перед нами не символическая фигура, а прямая конституционная обязанность и тяжёлая государственная ответственность. Речь, которую президент произносит в Меджлисе в первый день каждого законодательного года, — тоже требование этого конституционного долга (ч. 3 ст. 104 Конституции).

     «Воля народа стала господствовать над государством»

     Один из самых сильных тезисов в анализе господина Учума звучит так: президент является одновременно главой «республики», то есть народа*, и главой государства. Иначе говоря, произошло редкое для нашей истории могучее сплочение: «воля народа стала господствовать над государством». Тот, кто занимает пост, избранный прямым доверием нации и более чем половиной голосов, — уже не просто лидер политического движения, а в полном смысле слова «лидер страны». Кто бы ни был избран на этот пост после президента Эрдогана, он, помимо полномочий главы исполнительной власти, возьмёт на себя тяжёлую ответственность «лидера страны», которую влечёт за собой представительство Турецкой Республики.

     При такой очевидной реальности неуважение, проявленное к главе государства на открытии законодательного года, — это не демократическая реакция и не политический протест. Демократическая оппозиция действует в конституционных рамках. Действия, совершаемые в борьбе с правом и за его пределами, демократической оппозицией считаться не могут. Политика по своей природе, разумеется, допускает требование изменить позитивное право и Конституцию. Но «не признавать» действующую Конституцию, предписанные ею институты и главу государства, избранного более чем половиной голосов народа, — откровенно нелегитимно.

     Пост Верховного главнокомандующего и вопрос выживания государства

     Есть у дела и измерение безопасности и выживания государства**, и каждый, кто занимается политикой на этой земле, обязан хорошо его понимать. Президент — единственная инстанция, которая определяет политику национальной безопасности, представляет «Верховное главнокомандование» от имени Великого национального собрания Турции и уполномочена принимать решения о применении Вооружённых сил Турции (чч. 13, 14 и 15 ст. 104 Конституции).

     Сегодня вокруг нас, от превратившегося в огненное кольцо Ближнего Востока до Кавказа, кипят военные сценарии. В такое время неуважение к Верховному главнокомандующему — это неуважение не к одному человеку, а к чести армии и к сдерживающей силе Турции. Этот пост олицетворяет общую волю Мехметчика***, ведущего операции за пределами границ, наших национальных боевых самолётов в небе и нашего флота в «Голубой Родине»****.

     Уважение к государству и будущему

     Поэтому уважение, которое подобает оказывать президенту в высоком Меджлисе, нельзя превращать в дешёвый материал текущей политики, внутрипартийных распрей или идеологических навязчивых идей. Этот вопрос мы обязаны рассматривать сквозь призму «общего функционирования государства». Как точно перечислил господин Учум, это уважение — многослойный конституционный долг. Во-первых, это уважение к национальной воле как общей воле народа. Во-вторых, уважение к выбору избирателей как демократической воле народа. В-третьих, уважение к самому государству и его историческому бытию. В-четвёртых, уважение ко всем будущим президентам Турецкой Республики, которые, из какого бы политического лагеря они ни пришли, примут на себя эту высокую миссию. И в-пятых, это незыблемое требование соблюдать общественный договор, который удерживает нас всех вместе, то есть конституционный порядок.

     Безусловно, право каждого гражданина и каждого депутата на самую жёсткую критику неотъемлемо. Но защищать права главы государства, очерченные положениями Конституции, и проявлять к главе государства хотя бы минимальную учтивость, сколь бы сильной ни была оппозиция ему, — это самый базовый нравственный, моральный и правовой долг, вытекающий из уз гражданства и из работы под сводами Великого национального собрания. Те, кто несовместим с этим минимальным государственным и национальным сознанием, ничего не отнимут у величия этого поста. Они лишь впишут свои имена в незабываемые тёмные страницы истории своей мелкой и безродной политикой. Государственный разум велик: он запоминает и такие проявления неучтивости и, когда придёт время, выносит им приговор в совести нации.

* По-турецки президент — Cumhurbaşkanı, буквально «глава республики (народа)». Автор обыгрывает это слово.
** В оригинале beka: в турецком политическом языке так говорят о выживании и сохранении государства перед лицом угроз.
*** Мехметчик (Mehmetçik) — собирательное ласковое прозвище турецкого солдата.
**** «Голубая Родина» (Mavi Vatan) — турецкая доктрина морских зон юрисдикции в Чёрном, Эгейском и Средиземном морях.

     Публикуется в переводе с турецкого с разрешения автора. Материал отражает личную позицию автора; мнение редакции может не совпадать с ним.

     Об авторе

     Гюнгёр Явузаслан — турецкий журналист и обозреватель-международник. Родился в 1974 году в Бартыне (черноморское побережье Турции). В 1998 году окончил Университет Зонгулдак Караэлмас. В журналистике с 2001 года: начинал колумнистом газеты Bartın Değişim, позже работал там руководителем редакции. Специализируется на внешней политике и безопасности, геополитике Ближнего Востока, тюркском мире и иракских туркменах. Основатель и председатель Международной ассоциации журналистов тюркоязычных стран. Дважды возглавлял Ассоциацию журналистов Бартына, входил в правление Федерации журналистов Черноморья и исполнительный совет Совета прессы иракских туркмен. Ведёт колонку в газете Diriliş Postası. С сентября 2026 года — главный редактор издания Ana Akım Haber. Автор нескольких книг, в том числе о Сирии и истории анатолийской прессы.

Такую оценку ситуации дал турецкий журналист и аналитик Гюнгёр Явузаслан, комментируя последние события в Йемене и Персидском заливе.

По мнению Явузаслана, происходящее вокруг Баб-эль-Мандебского пролива нельзя рассматривать исключительно как часть внутреннего йеменского конфликта. Этот район имеет стратегическое значение для международной торговли и транспортировки энергоресурсов, поэтому усиление активности хуситов затрагивает интересы значительно более широкого круга государств.

«Продвижение хуситов в районе Красного моря и Баб-эль-Мандеба фактически становится испытанием возможности воздействовать на одну из важнейших артерий мировой торговли и энергетики», — отметил Явузаслан.

По его оценке, изменения происходят и в самой архитектуре безопасности Персидского залива. На первый план все чаще выходят не классические межгосударственные конфликты, а действия вооруженных негосударственных и прокси-группировок, способных оказывать давление на значительно более крупные государства.

Несмотря на рост числа ракетных атак и ударов беспилотников, Явузаслан считает возвращение Саудовской Аравии и хуситов к полномасштабной войне маловероятным сценарием.

Одной из причин он называет внутренние экономические приоритеты Эр-Рияда. Саудовское руководство реализует программу Vision 2030, стремясь диверсифицировать экономику, привлекать инвестиции и развивать туристический сектор. В этих условиях новая продолжительная военная кампания в Йемене не отвечает стратегическим интересам королевства.

Действия хуситов Явузаслан рассматривает прежде всего как инструмент повышения ставок перед возможными переговорами. По его словам, таким образом движение демонстрирует, что продолжает располагать возможностями влиять на безопасность саудовских границ и региональную стабильность.

Наиболее серьезные последствия возможной эскалации связаны с безопасностью сразу двух стратегических морских маршрутов — Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов.

Первый играет критически важную роль в экспорте энергоресурсов из стран Персидского залива, второй является частью одного из важнейших торговых маршрутов между Азией и Европой. Одновременное обострение ситуации на этих направлениях, по мнению Явузаслана, способно привести к серьезным последствиям для мировой экономики.

«Если под угрозой одновременно окажутся Ормуз и Баб-эль-Мандеб, последствия почувствуют далеко за пределами Ближнего Востока. Это может ударить по стоимости перевозок, энергетическому рынку, европейской инфляции и промышленности азиатских стран», — считает он.

Отдельное место в нынешнем кризисе занимает Иран и его влияние на хуситов. Явузаслан связывает действия Тегерана с иранской стратегией так называемой «передовой обороны», предполагающей использование союзных сил и группировок за пределами территории страны для укрепления собственных региональных позиций.

По его оценке, Иран одновременно заинтересован в сохранении дипломатических отношений со странами Персидского залива и в возможности использовать связи с хуситами как дополнительный рычаг давления.

При этом дальнейшую динамику будут определять не только отношения Тегерана и Эр-Рияда. Существенную роль Явузаслан отводит Турции и Пакистану. По его мнению, усиление взаимодействия между Анкарой, Исламабадом и Эр-Риядом способно ограничить пространство для неконтролируемой эскалации.

«Тегеран может использовать фактор хуситов для усиления своих позиций на дипломатических переговорах, однако полномасштабный кризис, который привел бы его к серьезному противостоянию с Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном, несет для Ирана значительно более высокие риски», — отметил Явузаслан.

В ближайшие недели аналитик не ожидает ни быстрого политического урегулирования, ни немедленного перехода к большой региональной войне. Наиболее вероятным сценарием он считает продолжительный период контролируемой напряженности, сопровождающийся дипломатическими переговорами.

Хуситы могут продолжить использовать асимметричные методы давления в Красном море и районе Баб-эль-Мандебского пролива, сохраняя таким образом влияние на международную повестку и укрепляя свои переговорные позиции.

Одновременно дальнейшее обострение энергетического кризиса и проблемы на морских торговых маршрутах будут усиливать заинтересованность региональных игроков в сдерживании конфликта. Особую роль в этом процессе Явузаслан отводит дипломатическим возможностям Турции и взаимодействию Анкары, Исламабада и Эр-Рияда.

По его оценке, в ближайшей перспективе регион может пройти через период контролируемого противостояния с отдельными инцидентами в море и воздухе на фоне продолжающихся дипломатических контактов.

     - Сегодня Турция выстраивает отношения как с Западом, так и с Россией, руководствуясь прежде всего собственными национальными интересами, и проводит всё более самостоятельную внешнюю политику. Как эта стратегическая автономия Анкары меняет характер турецко-российских отношений?

     - Полный отказ Турции от рефлексов времён холодной войны — роли «передового форпоста Запада» или «фланговой страны» — представляет собой поворот революционного масштаба во внешней политике Анкары. Эта «стратегическая автономия», которую проводит Анкара, вывела турецко-российские отношения из асимметричной плоскости и перенесла их на почву «равных акторов», основанную на взаимных рациональных интересах. Отказавшись от роли слепого исполнителя западной политики сдерживания России, Турция поставила в центр собственные национальные интересы — энергетическую безопасность, борьбу с терроризмом, региональную стабильность. Эта самостоятельная позиция позволила Москве воспринимать Анкару не просто как члена НАТО, а как «надёжного партнёра, независимый центр силы, способный принимать собственные решения». В итоге характер отношений превратился в реалистичную модель «геополитического равновесия» — прагматичную, далёкую от идеологических установок, основанную на дипломатии лидеров и способную управлять взаимной взаимозависимостью.

     - Турция и Россия одновременно взаимодействуют в Черноморском регионе, на Кавказе, в Центральной Азии и на Ближнем Востоке, однако интересы двух стран не всегда совпадают. Можно ли говорить о том, что сложилась особая модель отношений, при которой две региональные державы способны управлять разногласиями без ущерба для политического диалога?

     - Безусловно, это возможно, и в литературе по международным отношениям эта новая модель получила название «конкурентное сотрудничество» и «региональная компартментализация». Турция и Россия демонстрируют зрелый «государственный подход», не позволяя разногласиям в одном регионе отравлять сотрудничество в другом. Например, на сирийской сцене — в частности, по вопросам Идлиба и формирований Сирийской национальной армии (СНА) — мы находимся по разные стороны, но при этом способны удерживать за столом переговоров Астанинский процесс. На Кавказе, в Карабахской войне, Турция всей своей мощью поддерживала Азербайджан на поле боя, а сразу после этого сумела создать с Россией Совместный центр наблюдения. Та же картина справедлива и в отношении Черноморского региона и украинского кризиса — зерновой коридор, безусловное соблюдение Конвенции Монтрё. Эта уникальная модель — самый успешный в мире пример стратегии не замораживания кризисов, а их управления и сохранения открытых дипломатических каналов, чего бы это ни стоило.

     - В период формирования многополярного мирового порядка геополитический вес Турции как самостоятельного центра силы продолжает расти. Как, на ваш взгляд, этот растущий геополитический вес Турции повлияет на её отношения с Россией в ближайшие годы?

     - В этот исторический перелом, когда мы подходим к концу однополярной американской гегемонии — то есть империализма — и навязанных ею «законов джунглей», о которых неоднократно говорил наш министр иностранных дел Хакан Фидан, Турция становится одной из ключевых «стран-центров» нового мира. Растущий геополитический вес Турции в ближайшие годы будет и дальше углублять отношения с Россией, однако это углубление будет происходить на почве, где «красные линии» Анкары обозначены гораздо чётче. Потенциал сотрудничества в таких сферах, как энергетика (АЭС «Аккую», газовые хабы), логистические коридоры (Зангезурский коридор и Средний коридор) и оборонная промышленность, будет расти, а сама Турция через Организацию тюркских государств (ОТГ) станет более активным учредительным игроком в Центральной Азии и на Кавказе. При этом Россия, учитывая новые региональные альянсы (в частности, «Мекканский альянс»), сформированные в духе девиза нашего президента Реджепа Тайипа Эрдогана «Мир больше пяти», встретит на региональном уровне не Турцию, получающую указания с Запада, а сильную Турцию, которая сама устанавливает порядок на своей географии — прежде всего в Сирии, защищая права туркоманов в регионе, добиваясь ликвидации террористического коридора и проводя бескомпромиссную политику безопасности перед экспансионистской политикой Израиля. Это неизбежно сделает двусторонние отношения куда более уважительными, бескомпромиссными и определяющими для глобального баланса сил.

Об эксперте

Гюнгёр Явузаслан (Güngör Yavuzaslan) — турецкий журналист, писатель и обозреватель по вопросам внешней политики. Родился в 1974 году в Бартыне; окончил бухгалтерскую программу Профессионального института Зонгулдак Караэльмас (1998). Работал колумнистом и ответственным редактором газеты Bartın Değişim, возглавляет редакцию газеты Kerkük'ün Sesi («Голос Киркука»). Занимал должности председателя Ассоциации журналистов Бартына, члена правления Черноморской федерации журналистов и генерального председателя Международной ассоциации журналистов тюркоязычных стран. Специализируется на тюркском мире, Ближнем Востоке и внешней политике; регулярно выступает как политический комментатор на телевидении и в новостных изданиях.

     Трансформация, которую переживает международная система в последние годы, делает всё более затруднительным толкование внешнеполитических предпочтений государств исключительно в рамках оси «Восток–Запад». Сегодня, когда вновь обостряется конкуренция великих держав, региональные конфликты влияют на глобальное экономическое равновесие, а энергетическая безопасность превращается в геополитический вопрос, внешнеполитическое позиционирование Турции также приобретает более сложный характер. В рамках этого сложного уравнения отношения с Россией, пожалуй, представляют собой один из самых показательных примеров для понимания роли Турции на мировой арене.

     Определять турецко-российские отношения исключительно как классическое «сотрудничество» или «соперничество» представляется недостаточным. Между двумя странами существует прочная основа для сотрудничества в сфере энергетики, торговли, туризма и по ряду региональных вопросов, однако в таких областях, как Черное море, Сирия, Кавказ и напряжённость по линии НАТО–Россия, сохраняются расхождения интересов. Поэтому, пожалуй, наиболее точным будет охарактеризовать природу этих отношений как многовекторную, динамичную, прагматичную и гибкую стратегическую связь, в рамках которой одновременно сосуществуют контролируемое соперничество и вынужденное сотрудничество.

     Одна из примечательных черт этих отношений — способность диалога между Анкарой и Москвой сохраняться, несмотря на прочие разломы в международной системе. Состоявшаяся 1 сентября 2026 года встреча президента Реджепа Тайипа Эрдогана с президентом России Владимиром Путиным, на которой стороны вновь обсудили экономические связи, энергетические проекты и региональные события, свидетельствует о том, что этот механизм контактов продолжает действовать. То, что в этот же период Турция стремится развивать отношения с Шанхайской организацией сотрудничества, где ведущую роль играют Россия и Китай, сохраняя при этом членство в НАТО и связи с Западом, указывает на нежелание Анкары ограничивать свою внешнюю политику одной геополитической осью.

     В этой связи одним из понятий, приобретающих всё большее значение для объяснения глобальной роли Турции, является стратегическая автономия. Стратегическая автономия не означает отход государства от всех своих альянсов. Скорее, речь идёт о максимально возможном сохранении способности к самостоятельным действиям в тех областях, которые продиктованы собственными национальными интересами. Внешнеполитическое поведение Турции в последние годы во многом несёт на себе следы именно такого поиска. Развитие энергетического партнёрства с Россией при сохранении членства в НАТО, расширение диалога с азиатскими организациями при сохранении экономических связей с Европой, а также сохранение открытых дипломатических каналов в условиях украинской войны без полного разрыва отношений с одной из сторон конфликта — всё это можно рассматривать как различные проявления данного подхода.

     Российско-украинская война стала одним из важнейших событий, проверивших эту стратегию Турции на прочность. Сохраняя свою позицию в отношении суверенитета и территориальной целостности Украины, Турция не пошла на полный разрыв дипломатических и экономических отношений с Россией. Это обстоятельство временами давало Анкаре возможность оставаться одним из немногих игроков, способных одновременно поддерживать диалог с обеими сторонами.

     Одним из конкретных примеров этого стала Черноморская зерновая инициатива. Механизм, созданный в 2022 году по инициативе Турции и Организации Объединённых Наций, позволил вывести на международные рынки около 33 миллионов тонн украинского зерна, однако после выхода России из соглашения в 2023 году его действие прекратилось. Тем не менее сообщения о том, что по состоянию на август 2026 года Анкара ведёт переговоры как с Москвой, так и с Киевом по новому плану обеспечения безопасности зерновых перевозок в Черном море, показывают, что Турция вновь пытается задействовать свой посреднический потенциал.

     Здесь для Турции важна не только роль посредника в войне. В более широком смысле речь идёт о том, каким образом будет формироваться архитектура безопасности Черноморского региона.

     Черное море сегодня превратилось в одну из геополитических зон, где пересекаются соперничество России и НАТО, энергетические маршруты, торговля зерном, морская безопасность и восточные рубежи Европы. Турция же, благодаря своему географическому положению и обязательствам, вытекающим из Конвенции Монтрё о статусе черноморских проливов, занимает привилегированное положение в силовом раскладе региона. В европейских стратегических аналитических материалах также подчёркивается, что Турция и Россия являются двумя ключевыми региональными державами, которые в Черном море одновременно и конкурируют друг с другом, и вынуждены считаться с пространством для манёвра друг друга.

     Таким образом, роль Анкары в предстоящий период нельзя сводить лишь к формуле «страна НАТО, поддерживающая хорошие отношения с Россией». Турция, скорее, обладает потенциалом стать одним из акторов, формирующих порядок и обеспечивающих баланс в процессе становления новой архитектуры безопасности, которая может возникнуть в Черноморском регионе.

     Однако у этой политики есть и важное экономическое измерение.

     Россия остаётся для Турции критически важным экономическим партнёром, прежде всего в сфере энергетики. По данным Турецкого статистического института (TÜİK), в 2025 году импорт Турции из России составил около 42,4 миллиарда долларов, благодаря чему Россия стала вторым по величине источником импорта для Турции после Китая. Энергоносители занимают значительную долю в этой структуре торговли.

     Если учесть такие проекты, как газопроводы «Турецкий поток» и «Голубой поток», торговлю нефтью и строительство атомной электростанции «Аккую», становится очевидным, что турецко-российские отношения формируются не только текущими политическими предпочтениями, но и долгосрочной инфраструктурной взаимозависимостью. То, что в июле 2026 года вице-премьер России Александр Новак назвал энергетическое сотрудничество «стратегическим», также указывает на то, что Москва рассматривает эту сферу как одну из главных опор двусторонних отношений.

     АЭС «Аккую», пожалуй, представляет собой наиболее долгосрочное измерение этих отношений. Сообщения о завершении в 2026 году строительных работ на первом энергоблоке и продолжающейся подготовке к его вводу в эксплуатацию показывают, что энергетические отношения с Россией вышли за рамки торговли природным газом и распространились на сферу ядерных технологий и энергетической инфраструктуры.

     Вместе с тем стратегический вопрос для Турции заключается в том, как проводить политику диверсификации, которая не допускала бы чрезмерной зависимости в энергоснабжении, продолжая при этом энергетическое сотрудничество с Россией. Так, проблемы безопасности, возникшие летом 2026 года в Черном море и повлиявшие на поставки нефти в Турцию из российских портов, а также обращение Анкары к альтернативным источникам, таким как Бразилия и Гайана, наглядно показали, насколько тесно связаны между собой энергетическая безопасность и геополитические риски.

     Поэтому в российской политике Турции в предстоящий период, вероятно, на первый план выйдет не дилемма «сотрудничество или дистанцирование», а вопрос о том, в каких сферах сотрудничество следует углублять, а в каких — диверсифицировать.

     Ещё одна особенность турецко-российских отношений состоит в том, что обе страны не рассматривают друг друга полностью ни как союзников, ни как противников. Сирия — один из наиболее наглядных тому примеров. Временами две страны поддерживали весьма разных, порой противоборствующих акторов, однако, учитывая цену прямого столкновения, сохраняли механизмы дипломатической и военной координации. Похожая картина в разные периоды наблюдалась также в Ливии и на Южном Кавказе.

     Это указывает на более широкую тенденцию в международных отношениях. Сегодня некоторые средние и региональные державы, в отличие от жёсткой блоковой политики времён холодной войны, способны конкурировать с одним и тем же государством в одной сфере и одновременно сотрудничать с ним в другой. Отношения Турции с Россией можно рассматривать как один из значимых примеров этой новой формы дипломатии.

     Основной риск для Турции, вероятно, состоит в том, что соперничество между Западом и Россией может перерасти в более жёсткую блоковую конфронтацию. При таком сценарии многовекторное пространство для манёвра Анкары может сузиться. Усиление политики сдерживания НАТО в отношении России, всё более выраженное формирование архитектуры безопасности Европы вокруг темы российской угрозы, а также расширение конкуренции Москвы с западными институтами способны серьёзно осложнить политику балансирования Турции.

     В то же время, если глобальная система будет двигаться в сторону более фрагментированной и многополярной структуры, дипломатическая ценность стран, подобных Турции, способных выстраивать отношения сразу с несколькими центрами силы, может возрасти. Именно здесь и заключается главная стратегическая возможность для Турции.

     Географическое положение Турции естественным образом делает её связующим звеном между Европой, Черноморским регионом, Кавказом, Ближним Востоком, Восточным Средиземноморьем и Центральной Азией. Если добавить к этому членство в НАТО, экономическую интеграцию с Европой, прочные экономические связи с Россией и развивающиеся отношения с тюркским миром, можно утверждать, что Турция приобретает характер не просто реагирующей на региональные события, а связывающей между собой различные геополитические пространства средней державы.

     Реальный стратегический потенциал должен опираться на экономическую устойчивость, диверсификацию источников энергии, оборонную промышленность, технологические возможности, эффективность дипломатических институтов и способность вырабатывать предсказуемую внешнюю политику. Можно полагать, что и в отношениях с Россией долгосрочный выигрыш для Турции будет зависеть от сохранения внешнеполитического потенциала, позволяющего одновременно вести переговоры с разными акторами, не впадая в чрезмерную зависимость ни от одной из держав.

     В этом контексте будущее турецко-российских отношений, пожалуй, правильнее описывать не понятием «альянс», а понятием стратегической взаимозависимости. Совпадение интересов Анкары и Москвы в одних сферах укрепляет отношения, тогда как конкуренция в других постоянно вынуждает обе страны искать новый баланс.

     Возможно, именно в этом заключается ключевая особенность, определяющая роль Турции на современной мировой арене: не сохранение нейтралитета в противостоянии различных центров силы, а стремление выстраивать каждое отношение отдельно, исходя из собственных национальных интересов, региональной стабильности и стратегического пространства для манёвра. Если в предстоящие годы глобальная система станет более поляризованной, эта политика может усложниться; если же сформируется более многоцентричный и гибкий международный порядок, дипломатическое пространство для манёвра Турции может расшириться.

     Поэтому подлинное значение отношений Турции с Россией, возможно, не стоит искать исключительно по линии Москва–Анкара. Эти отношения одновременно представляют собой своего рода лабораторию более широкого внешнеполитического поиска, отражающего то, каким глобальным игроком Турция стремится стать.

     Если Турция, вместо того чтобы делать простой выбор между Западом и Востоком, сумеет и далее оставаться страной, способной вести диалог с обоими мирами и развивающей потенциал посредничества, связанности и балансирования на обширном пространстве от Черного моря до Ближнего Востока, у неё есть шанс в предстоящий период укрепить свой вес в международной системе.

     Однако превращение этого потенциала в устойчивое стратегическое преимущество, судя по всему, зависит от того, удастся ли перевести политику балансирования из плоскости сиюминутных дипломатических манёвров в плоскость долгосрочной государственной стратегии, подкреплённой экономической, энергетической, оборонной и технологической политикой.

     В конечном счёте турецко-российские отношения рассказывают не только об отношениях двух стран. Они также показывают, какое место Турция ищет для себя в меняющемся мировом порядке.

Об авторе

Серкан Гюндогду (Serkan Gündoğdu) — доцент (Doç. Dr.) кафедры государственного управления Университета Мунзур (Тунджели, Турция). Специализируется на международных отношениях, внешней политике Турции, тюркском мире, европейских и ближневосточных исследованиях, а также международной безопасности и миграции. Среди его научных работ — исследование о влиянии России на отношения Турции со странами Центральной Азии, а также публикации по геополитике водных ресурсов, кибербезопасности и деятельности Организации тюркских государств

Вопрос: Согласно опросам, вы — один из самых популярных телеведущих новостей среди русскоязычной аудитории, проживающей в Турции. Как вы относитесь к этой популярности? Влияет ли узнаваемость на экране на вашу повседневную жизнь вне камеры?

Ответ: Прежде всего хочу поблагодарить всех наших зрителей. Каждое утро становиться гостем в домах людей — иногда разделять с ними завтрак, иногда сопровождать их сборы на новый день — это огромная ответственность для меня и коллег, с которыми мы готовим выпуск.
Главная тема нашей повестки — это, в первую очередь, события в России и в целом в этом регионе.
Что касается повседневной жизни — она идёт своим обычным чередом. И конечно, встречать зрителей вне работы, общаться с ними, быть узнаваемым — это очень приятное чувство.

Вопрос: Расскажите, пожалуйста, коротко, как вы пришли в профессию. Стать телеведущим новостей — это была ваша детская мечта, или в эту профессию вас привёл случай?

Ответ: Да, с детства моей мечтой было стать тележурналистом-новостником. Слава богу, эта мечта осуществилась. Я работаю в медиасфере около 15 лет, из них 11 лет — на телеканале A Haber. Я успел поработать в самых разных амплуа — от редактора до корреспондента, от диктора до ведущего программ. Были и трудности, и усталость, но я всегда старался делать свою работу с любовью.
В программе «Sabah Ajansı» с сентября мы начинаем уже третий сезон. Уже три года, при поддержке наших зрителей, мы каждое утро начинаем день вместе — в эфире с 06:00 до 09:00.

Вопрос: Помните ли вы свой первый прямой эфир? Что вы чувствовали в тот день? Сильно волновались?

Ответ: Мой первый прямой эфир прошёл в 2011 году — это были включения от больницы после вооружённого нападения на известного артиста Ибрагима Татлысеса. День был волнительным сразу по двум причинам: это был мой первый прямой эфир, к тому же — многочасовой марафон. Но я справился. С того дня мы так и продолжаем — рассказывать и писать о происходящем.

Вопрос: Телеведущий новостей вынужден постоянно следить за повесткой и быть в курсе событий, происходящих в мире. Тяжело ли вам жить в таком постоянном «включении» в повестку? Удаётся ли вам после работы полностью отключаться от новостей?

Ответ: Есть профессии, где рабочий день начинается и заканчивается: вышел с работы — и работа осталась там. Но у нас, журналистов, рабочий день не заканчивается никогда. Новости — это как живой организм. Каждый день, в любую минуту, что-то может произойти — не только в Турции, но и в любой точке мира. Да, это непросто, но если вы любите свою работу, то этот темп, наоборот, держит вас в тонусе и даёт возможность постоянно обновляться.

Вопрос: Один из базовых принципов журналистики — беспристрастность. Тяжело ли вам, особенно при освещении острых тем, вызывающих сильный общественный резонанс, откладывать в сторону собственное мнение и сохранять нейтралитет?

Ответ: Бывают случаи, когда сохранять нейтралитет — значит фактически промолчать перед лицом жестокости и тем самым поддержать происходящее. Это может быть насилие в отношении женщины, ребёнка или животного.
В таких ситуациях я всегда стараюсь открыто выражать в эфире своё отношение к происходящему.
Если этого не делать, то прежде всего теряешь в себе человека. А мы прежде всего люди, и только потом — журналисты.

Вопрос: Общаетесь ли вы со своими зрителями? Следите ли за комментариями и сообщениями в социальных сетях? Влияли ли когда-нибудь критика или предложения зрителей на вашу работу?

Ответ: Конечно. Я всегда слежу за комментариями и критикой от наших зрителей. Потому что зритель у экрана иногда замечает ошибку или деталь, которую я в моменте могу не увидеть. Каждое мнение, которое приходит от них, очень ценно для меня. Мы не делаем эту работу в одиночку — мы готовим наш выпуск, ориентируясь на ожидания зрителей и двигаясь вместе с ними.

Вопрос: И напоследок: что бы вы хотели сказать или пожелать своим русскоязычным зрителям, которые следят за вами из Турции?

Ответ: Хочу от всей души поблагодарить всех наших зрителей. С их любовью и поддержкой мы, даст бог, будем делать свою работу ещё лучше.

Справка. Гёкхан Курт окончил факультет международных отношений Стамбульского университета, там же получил степень магистра — тема его работы была посвящена изменению стратегических отношений между странами Центральной Азии и США после распада СССР. Начинал карьеру репортёром на Show TV, затем пять лет проработал корреспондентом на SkyTürk360. С 2014 года — в штате A Haber, где успел поработать корреспондентом, диктором и ведущим программ; ранее вёл вечерний выпуск «Ajans», сейчас — утреннюю программу «Sabah Ajansı».

     - Военная операция (или, можно сказать, война), начатая США и Израилем против Ирана, несомненно, стала одним из ключевых факторов нового этапа геополитических изменений на Ближнем Востоке. Это событие уже запустило процессы, влияющие не только на региональных, но и на глобальных игроков с разных сторон. Важно отметить: в случае России ошибочно ограничивать её роль только сирийским направлением. Сегодня Россия, несмотря на союзнические отношения с Ираном, активно развивает сотрудничество с ведущими международными институтами — такими как ШОС и БРИКС — совместно с государствами Персидского залива, имея при этом развитые двусторонние отношения с ними. Турция, Египет, Пакистан и другие страны вне Персидского залива также вовлечены в эти структуры как полноправные или наблюдающие члены.

Другой важный аспект — тесные исторические и человеческие связи России и Израиля: русский язык широко распространён среди израильтян, значительная часть населения Израиля — выходцы из России и бывшего СССР. Существуют и военные отношения между этими странами: Израиль, например, не продаёт оружие Украине, а также ставит условие, что экспортируемое им вооружение в страны Восточной Европы не будет использовано против России. Это подтверждает, что Россия формально не всегда на виду, но занимает весьма влиятельную позицию в регионе.

Расширение военного конфликта между Ираном и Израилем с вовлечением других региональных игроков может представлять угрозу для роли ШОС и БРИКС как новых альтернатив международной системе, противостоящих гегемонии США и Запада. Если между странами региона закрепятся долгосрочные угрозы безопасности, это откроет возможность для США стать главным архитектором новой "безопасностной архитектуры" и усилить влияние Запада на Ближнем Востоке. В этом случае ШОС и БРИКС, где основными игроками выступают Россия и Китай, могут потерять силу и значимость как альтернатива западным институтам и потенциальный фундамент для нового мирового порядка.

К тому же, военная и техническая поддержка Украины странами Персидского залива и Израилем, развитие военного сотрудничества между ними могут быть перенесены и на конфликт в Украине, усиливая давление на Россию и влияя на дипломатические процессы. Лоббистский ресурс Израиля в США и финансовые возможности Дубая могут стать значимым фактором в противостоянии между Россией и Украиной. Россия как глобальный игрок будет стремиться сдерживать "милитаризацию" американской позиции по Украине, препятствовать новой волне военной поддержки, особенно в контексте стартовавших мирных переговоров. Изменение режима в Иране и приход к власти прозападных сил откроет новый этап влияния США на Ближнем Востоке, а стратегический союз Соединённых Штатов с Тегераном может стать для России вызовом не только в регионе Кавказа (через Зангезурский коридор), но и для всей её исторической зоны влияния.

НАТО в Европе, США и их союзники в Кавказском регионе — всё это может превратить Евразию в арену нового соперничества между Россией и Западом. Стратегические коммуникации, коридоры поставок, транспорт и энергетика в регионе также окажутся под угрозой перекрытия для России и Китая. Таким образом, Запад получает новые возможности для давления на обе стороны, а развитие ситуации походит на большую партию в шахматы, о которой писал Збигнев Бжезинский. Россия будет стремиться учитывать интересы сразу в трёх геополитических пространствах — на Ближнем Востоке, в Восточной Европе и на Кавказе, вырабатывая интегральную стратегию для всех этих направлений.

     RT: Как вы оцениваете последнее обострение между США и Ираном? Как подобные кризисы влияют на международное равновесие?

     - В целом война между США, Израилем и Ираном отражает переход международной системы от структуры, основанной на праве, к порядку, построенному на грубой силе. Политика "мира через силу", реализуемая во второй каденции Дональда Трампа, — прямое подтверждение этой тенденции. США и Запад, утрачивая позиции главных мировых менеджеров, делают всё более заметными роли региональных игроков, а Россия и Китай выдвигаются на позиции самостоятельных решающих акторов глобального масштаба.

Для Израиля атака на Иран — это вопрос экзистенциальной угрозы, тогда как для США удар по Ирану воспринимался как попытка изменить или, как минимум, ослабить иранский режим, оторвав его от стратегического союза с Китаем и Россией — подобно действиям Вашингтона в Венесуэле. Если бы в Тегеране к власти пришло руководство, ориентированное на США, это означало бы для Китая проблемы не только в сфере энергоресурсов, но и блокирование интеграционных маршрутов "Один пояс — один путь"; также бы расширились зоны влияния Запада в Кавказе и Средней Азии, западные компании получили бы доступ к ресурсам региона. В результате влияние России и Китая в Евразии было бы подорвано. Также стоит учитывать позиционирование Зангезурского коридора как "коридора Трампа" — это дополнительно интегрирует Закавказье и Каспий в сферу интересов США.

     RT: В подобных кризисах Россия выступает больше как сила баланса или прежде всего защищает собственные стратегические интересы?

     - Уже более четырёх лет Россия ведёт военный конфликт с Украиной, находясь под жёсткими санкциями Запада и США. В этот период даже в своих традиционных зонах влияния, таких как Сирия, Россия столкнулась с изменениями — новый режим в Дамаске склоняется скорее к Западу. Если в Иране также произойдет смена или «адаптация» политического режима в сторону США, сфера влияния России не только на Ближнем Востоке, но и в Средней Азии и на Кавказе окажется под угрозой. Кроме того, удар по оси Россия–Китай–Иран нанесёт удар идее строительства альтернативной, нецентричной международной системы, что приведёт к падению авторитета ШОС и БРИКС как альтернатив западным институтам для урегулирования конфликтов. Это поставит под вопрос их способность быть настоящей альтернативой. В такой ситуации Россия и Китай, скорее всего, выберут стратегию предотвращения смены режима в Иране.

Если, как это было в Венесуэле, иранский режим окажется прозападным, под угрозой окажется сеть союзников России и Китая, встанет вопрос о надёжности всякой кооперации с ними и о самом статусе этих держав как крупных игроков, обладающих механизмами по разрешению мировых кризисов.

     RT: Считаете ли вы, что напряжённость между США и Ираном способствует усилению или, наоборот, осложнению международного положения России?

     - Ответ на этот вопрос принесут ближайшие недели. Если Россия проявит себя как арбитр в вопросе суверенитета Ирана, станет гарантом на переговорах о мире, сыграет ведущую роль в разрешении ядерной проблемы Ирана, её позиции в мире заметно укрепятся. Краткосрочной выгодой для Москвы стала и частичная отмена санкций США на российскую энергоэкспорцию на фоне кризиса в Ормузском проливе. Энергоресурсы России вновь выходят на первое место в условиях глобального энергетического кризиса.

     RT: Как подобные кризисы отражаются на отношениях внутри НАТО и чувстве единства альянса?

     - Второй срок Дональда Трампа также стал катализатором разногласий внутри НАТО. Он фактически снизил значимость европейской архитектуры безопасности, требовал от союзников по альянсу взять на себя больший груз ответственности, оспаривал размеры оборонных бюджетов, вёл переговоры с Россией без участия европейцев во время украинского мирного процесса и инициировал шаги по нормализации отношений с Москвой. Всё это стало причиной, возможно, самого крупного раскола в истории НАТО. Конкретно в конфликте вокруг Ирана и Израиля США, вопреки сложившейся традиции, исключили из операций Британию и Францию и предложили НАТО вмешаться в Ормузском проливе — ещё одна ситуация, усугубившая разногласия. Многие союзники не поддержали эту инициативу, не увидев в ней легитимной основы, а Трамп, в ответ, объявил НАТО "бумажным тигром" и публично предложил выход США из альянса. Недавний отказ Испании предоставить военные базы под операции против Ирана и заявление Трампа о желательности исключения Испании из НАТО подтверждают масштаб конфликта между США и европейскими союзниками. Думаю, вторая каденция Трампа станет для Запада временем новых кризисов.

     RT: Создаёт ли осторожность европейских стран в подобных ситуациях преимущества для России?

     - Осторожность Европы и России имеет разную природу. Европа, ощущая угрозу со стороны России, переключилась на собственную архитектуру безопасности, принимая во внимание последствия "Арабской весны" (потоки мигрантов и теракты), а возможное падение режима в Иране вызывает опасения повторения этих сценариев. Евросоюз, столкнувшийся с проблемами из-за нефтяного эмбарго против России и пытающийся найти альтернативные источники энергии, окажется в ещё более сложной ситуации, если Ормузский пролив будет заблокирован. Рост цен на нефть, который выгоден России, поможет ей укрепить экономику и профинансировать операцию на Украине — это грозит Европе новым витком экономических трудностей. Энергетический фактор — серьёзный рычаг не только в зоне Ормузского пролива, но и в других аспектах стратегии Москвы.

     RT: Как, на ваш взгляд, подобные конфликты и кризисы будут формировать долгосрочную внешнюю политику России?

     - В долгосрочной перспективе Россия, вероятно, будет стремиться к решению украинского вопроса в свою пользу, к сохранению исторических сфер влияния в ближнем зарубежье, к формированию системы союзов в противовес западной международной системе и к сохранению сдерживающего потенциала своей военной мощи — особенно учитывая быстрые изменения в доктринах асимметричной войны. Военная сила, географические и климатические преимущества традиционно служили России дополнительным ресурсом стратегического сдерживания. Таким образом, Россия продолжит стратегию, основанную на спокойствии, терпении, дальновидности и гибкой дипломатии.

RT: Какие ключевые сферы сотрудничества определяют российско-турецкие отношения сегодня?
— Сферы взаимодействия Турции и России куда шире вопросов энергетики и обороны. Помимо крупномасштабных проектов, таких как «Турецкий поток» и АЭС «Аккую», важны экономическая интеграция, совместное управление региональными кризисами, развитие торговли и туризма. Эти направления формируют глубокое стратегическое партнёрство.

RT: Как война в Украине повлияла на внешнюю политику Турции?
— Конфликт превратил Турцию в балансирующую силу, способную влиять на глобальные процессы. Анкара сохранила связи как с Россией, так и с Украиной, стала важным посредником в зерновой сделке и смогла использовать своё геостратегическое положение в вопросах безопасности и дипломатии. Экономические последствия войны также ощутимы для турецкой экономики.

RT: Может ли Турция сохранить баланс между Россией и Западом в условиях продолжительного конфликта?
— Сохранять баланс с каждым годом становится сложнее. Затяжная война усиливает внешнее давление и требует дипломатической гибкости. Турция зависит от России в сфере энергетики, но связана с Западом через НАТО и экономику. Балансирование возможно только при постоянной адаптации политики и способности управлять кризисными ситуациями.

RT: Каковы цели России в войне против Украины?
— Москва добивается не только военных результатов, но и не допускает сближения Украины с НАТО, противодействует западной политике «сдерживания» и стремится укрепить собственные геополитические позиции. Война становится способом формирования нового баланса сил, а внутри страны нацелена на консолидацию общества.

RT: Какую роль играет Россия в противостоянии между США и Ираном?
— Россия занимает многовекторную позицию: сотрудничает с Ираном, поддерживает диалог с США и Израилем. Основная задача Москвы — сдерживание американского влияния на Ближнем Востоке, при этом Россия не заинтересована в чрезмерном усилении Тегерана. Баланс интересов способен приносить экономическую выгоду России на фоне региональных кризисов.

RT: Россия в американо-иранском конфликте: посредник или союзник?
— Россия формально балансирует, но фактически ближе к Ирану как противник гегемонии США. Однако её политика прагматична: при необходимости Москва корректирует поддержку в пользу отношений с другими игроками, включая Израиль. Такой гибкий подход расширяет возможности России на Ближнем Востоке.

RT: Какой эффект оказывает усиление российского влияния на Ближнем Востоке на отношения с Турцией?
— Это усиливает элементы как конкуренции, так и сотрудничества. По Сирии и Ливии обе страны часто занимают противоположные позиции, но избегают открытых конфликтов. Это вынуждает Турцию одновременно договариваться с Россией и усиливать автономную политику в регионе.

RT: Насколько значим для России и Турции энергетический фактор?
— Энергетика — один из столпов двусторонних отношений. Россия остаётся ключевым поставщиком энергоресурсов, Турция для Москвы — важный транзитёр и потенциальный энергетический хаб. В то же время, энергетическая зависимость требует от Анкары стремления к диверсификации поставок.

RT: Каковы главные возможности и риски для развития российско-турецких отношений?
— Вектор сотрудничества лежит в сфере энергетики, логистики, роста регионального влияния. Риски связаны с конкуренцией в Центральной Азии, кризисными зонами (Сирия, Украина, Кавказ), вопросом санкций и балансированием интересов двух стран в условиях меняющегося мирового порядка.

Справка:
Мехмет Гёкхан Озчубукчу — председатель Центра дипломатии и стратегических исследований (DASAM), преподаватель Бакинского Евразийского университета, докторант Бакинского государственного университета. Специалист по международным отношениям, геополитике и внешней политике Турции, автор книг и научных статей по истории Карабаха, коридорам евразийского пространства, национализму и идентичности. Публикуется и комментирует актуальные события в национальных и международных СМИ.

Юнус Гёксу:
Производство документальных фильмов для меня — это нечто большее, чем эстетическая форма. Эта сфера является одним из ключевых элементов культурного суверенитета. Если общество не создает собственный исторический нарратив, оно становится зависимым от интерпретаций других акторов. Это имеет не только культурные, но и стратегические последствия.

Русский мыслитель Николай Бердяев отмечал, что историческое сознание определяет духовную непрерывность нации. Аналогичным образом в Турции историческая память находится в центре формирования идентичности. Поэтому документальное кино — это не только рассказ о прошлом, но и позиционирование настоящего и будущего через интерпретацию прошлого.

В монтаже моим основным приоритетом является драматургический каркас. Простого последовательного размещения архивных материалов недостаточно. Нарратив должен содержать интеллектуальное напряжение и человеческий конфликт. В этом отношении на меня влияет кино Андрея Тарковского. Тарковский рассматривал память не как ностальгическое, а как метафизическое пространство. Я также стремлюсь выстраивать память в документальном кино как живое поле сознания.

RT:
Как вы находите баланс между психологической глубиной и идеологическим контекстом в сценарной работе?

Юнус Гёксу:
Человеческая психология предшествует идеологии. Стремление к власти, страх, лояльность, предательство — универсальные темы. Произведения Фёдора Достоевского ставят в центр человеческую совесть независимо от политического контекста. Этот подход важен для меня.

Я не игнорирую геополитический фон, но не превращаю персонажа в инструмент пропаганды. Пропаганда дает краткосрочный эффект; персонаж — долговечен.

Как мы видим в исторических нарративах Толстого, крупные события обретают смысл во внутреннем мире индивида. В сценарии принципиально важно выстроить это внутреннее напряжение. Если мотивация персонажа подлинна, международная аудитория также сможет с ним идентифицироваться.

RT:
Почему вы продолжаете развивать такую классическую форму, как радиотеатр, в эпоху цифровых медиа?

Юнус Гёксу:
Радиотеатр устраняет визуальные отвлекающие факторы и вынуждает слушателя к ментальному участию.

В России существует сильная традиция радиотеатра. Эта традиция демонстрирует место устного повествования в культурной памяти. В эпоху визуального доминирования звук становится концентрированным инструментом нарратива.

Тишина, интонация и ритм превращаются в драматургические инструменты. Поэтому я рассматриваю радиотеатр не как ностальгию по прошлому, а как современную форму интеллектуальной дисциплины.

RT:

Как вы оцениваете экспорт медиа-контента между Турцией и Россией? Что это означает с точки зрения культурной дипломатии?

Юнус Гёксу:
Экспорт медиа-контента сегодня выходит за рамки экономической деятельности. Это важный элемент стратегии «мягкой силы».

Турция в последние годы добилась серьезного прогресса в экспорте драматических произведений. Россия, в свою очередь, обладает глобальным авторитетом благодаря литературной и кинематографической глубине. Теория монтажа Сергея Эйзенштейна сыграла определяющую роль в мировой истории кино. Это интеллектуальное наследие демонстрирует силу российской повествовательной традиции.

Взаимный обмен контентом формирует восприятие за пределами политических новостей. Люди сначала узнают страну через ее истории. Поэтому экспорт медиа-контента обладает потенциалом дипломатического воздействия.

RT:

Необходим ли культурный фильтр при импорте медиа-контента?

Юнус Гёксу:
Культурный фильтр не означает цензуру. Он означает осознанную селективность.

Российское кино особенно сильно в глубине персонажей и психологическом анализе. Фильмы Андрея Звягинцева ярко раскрывают моральное одиночество индивида. Турция может извлечь уроки из этого эстетического подхода.

В то же время турецкие драматические произведения предлагают иной темп повествования и эмоциональную интенсивность. Взаимный импорт при осознанном подходе обеспечивает культурное обогащение.

RT:
Какую перспективу вы предлагаете для совместных турецко-российских проектов?

Юнус Гёксу:
Совместные проекты являются наиболее конкретным проявлением культурной стратегии. Черноморский регион, исторические контакты и миграционные истории создают общую нарративную основу.

Сочетание психологической глубины российского кино и драматической динамики турецкого повествования может сформировать мощную гибридную эстетику. Это не только художественное, но и дипломатическое достижение.

RT:

Как рост цифровых платформ влияет на медиа-  и геополитику?

Юнус Гёксу:
Цифровые платформы ослабили национальные границы. Контент теперь свободно циркулирует глобально. Однако это усилило конкуренцию.

Контент, не сохраняющий культурную идентичность, теряется на глобальном рынке. Контент, который сохраняет локальную ценность и использует универсальный язык повествования, становится устойчивым.

В этом контексте оригинальность стала стратегической необходимостью.

RT:
Как продюсирование музыкальных программ может способствовать культурной дипломатии?

Юнус Гёксу:
Музыка обладает способностью преодолевать идеологические барьеры. Между русской и турецкой народной музыкой существуют ритмические и эмоциональные сходства.

Совместные музыкальные проекты могут сформировать эмоциональную близость между обществами. В долгосрочной перспективе эта близость укрепляет культурное взаимопонимание.

RT:
Каков ваш совет молодым создателям контента?

Юнус Гёксу:
Глобальное производство невозможно без изучения собственных культурных корней. Невозможно понять русскую душу, не читая Достоевского, Толстого и не изучая Тарковского. Аналогично, без знания турецкой устной традиции невозможно создать универсальный турецкий нарратив.

Без глубины глобальность невозможна.

RT:
Какова ваша конечная цель?

Юнус Гёксу:
Цель — не популярность, а устойчивое воздействие. Я стремлюсь создавать проекты, вносящие вклад в культурную память.

Я нацелен на проекты с высоким интеллектуальным уровнем и сильной драматургией, способные строить культурные мосты между Турцией и Россией. Потому что культура опережает политику. Когда история выстроена правильно, границы становятся вторичными.

Справка:
Юнус Гёксу — медиапродюсер, специализирующийся на документальном монтаже, сценарном мастерстве, радиотеатре и производстве музыкальных программ. Он рассматривает нарратив не только как технический процесс, но и как интеллектуальную и культурную конструкцию.

Его дисциплинированный подход к драматургии, построению персонажей и архитектуре повествования выводит его за рамки обычного контент-продюсера. Гёксу проектирует свои проекты не как временные медиапродукты, а как культурные структуры, ориентированные на долговременное воздействие.

Его производственная философия основана на системной модели работы, объединяющей эстетическую чувствительность и стратегическое видение.

     - Прежде всего, позицию Турции следует рассматривать с учётом её членства в НАТО. После начала военной операции России на Украине ситуация фактически переросла в войну между двумя государствами. НАТО встало на сторону Украины и ввело против России масштабные дипломатические, экономические и технологические санкции. Страны-члены альянса, прежде всего США, оказали и продолжают оказывать Украине финансовую и военную поддержку. Де-факто ситуация приняла форму конфронтации между НАТО и Россией.

На этом фоне Турция заняла иную позицию по сравнению с большинством союзников по альянсу и европейских держав. Она не присоединилась в полном объёме к санкциям, продолжила закупки энергоресурсов, соблюдала положения Конвенции Монтрё и не разрывала дипломатических отношений с Россией. Контакты между президентами Путиным и Эрдоганом сохранялись. В то же время Турция не изменила своей позиции по Крыму, считая его территорией Украины, и продолжила военно-экономическое сотрудничество с Киевом.

Если рассматривать ситуацию с точки зрения страны — члена НАТО, можно сказать, что Турция демонстрирует стремление к более автономной и независимой внешней политике. В отличие от многих стран НАТО и ЕС, Анкара не определила Россию как врага или прямую угрозу, рассматривая конфликт как противостояние двух соседних государств в Черноморском регионе и выступая за его дипломатическое и мирное урегулирование. В целом Турция старается занимать более взвешенную и сбалансированную позицию.

     RT: Насколько эффективной, по вашему мнению, была посредническая роль Турции в заключении соглашения по зерновому коридору? Возможны ли подобные инициативы в будущем?

     - Ещё до заключения зернового соглашения, 29 марта 2022 года, Турция организовала в Стамбуле переговоры между российской и украинской делегациями. Позднее президент России Владимир Путин заявлял, что стороны тогда достигли определённых договорённостей о мире, однако, по его словам, премьер-министр Великобритании Борис Джонсон убедил президента Украины Владимира Зеленского отказаться от этих договорённостей. Фактически конфликт мог быть урегулирован ещё на раннем этапе, до гибели тысяч людей.

Вероятно, именно первая посредническая миссия Турции создала атмосферу доверия, что впоследствии позволило заключить соглашение по зерновому коридору. Однако, несмотря на формальные обязательства, западные страны не обеспечили нормальное функционирование механизмов страхования и фрахта российских судов, что в итоге привело к срыву соглашения. Турция может выполнять роль посредника, но ключевой вопрос заключается в готовности западных государств соблюдать договорённости и нормы международной торговли.

     RT: Несёт ли для Турции риски её политика диалога одновременно с Россией и Украиной?

     - Безусловно, определённые риски существуют. Продолжение отношений с Россией как с суверенным государством вызывает недовольство западных союзников, которые могут усиливать давление на Анкару с целью её более жёсткого следования санкционному курсу. Однако для Запада потеря такого союзника, как Турция, обладающего значительным военным потенциалом, также стала бы серьёзной проблемой. Военная сдерживающая роль Турции и её геостратегическое значение для безопасности Европы не позволяют довести это противостояние до крайних форм. За годы конфликта Турция, напротив, зарекомендовала себя как надёжный и авторитетный дипломатический актор.

     RT: Как западные страны реагируют на нейтральную позицию Турции и как это влияет на её внешнюю политику?

     - Европейские государства осознали дефицит собственных военных и сдерживающих возможностей. Заявления и политика президента США Дональда Трампа, его диалог с Владимиром Путиным и формирование мирной повестки без участия Европы стали для европейцев тревожным сигналом. Фактически США продемонстрировали нежелание оставаться главным гарантом безопасности Европы, что вынудило европейские страны переосмыслить роль Турции в системе европейской безопасности. В этих условиях они не могут позволить себе ухудшение отношений с Анкарой, учитывая её военный потенциал.

     RT: Существует ли потенциал для более активной роли Турции в будущих мирных переговорах?

     - Личные контакты президента Эрдогана с Владимиром Путиным и Дональдом Трампом, а также уже состоявшиеся в Стамбуле четыре раунда переговоров между российской и украинской делегациями существенно повышают вероятность того, что Турция вновь станет площадкой для мирных инициатив. В случае формирования полноценного переговорного формата Стамбул вполне может рассматриваться как одно из ключевых мест проведения переговоров.

     RT: Ограничивает ли экономическое сотрудничество с Россией дипломатические возможности Турции?

     - Во многом решающим фактором здесь остаётся позиция США, в том числе политика Дональда Трампа в сфере глобальной торговли и энергетики. Существенное влияние оказывают и последствия закупки Турцией российских зенитных комплексов С-400, что привело к санкциям по линии CAATSA и исключению Турции из программы F-35, негативно отразившись на её военном потенциале и отношениях с Вашингтоном.

     RT: Каково место Турции в региональной системе безопасности на фоне продолжающегося конфликта?

     - Турция располагает второй по численности сухопутной армией в НАТО и обладает уникальным боевым опытом, накопленным за десятилетия борьбы с терроризмом. Развитие национального оборонно-промышленного комплекса позволило ей значительно повысить уровень военной автономности. Адаптируя свою военную доктрину к современным асимметричным угрозам и учитывая своё геостратегическое положение, Турция сегодня является одним из ключевых элементов европейской архитектуры безопасности и рассматривается как незаменимый союзник как в НАТО, так и в отношениях с ЕС.

     RT: Можно ли говорить о том, что Турция выполняет новую дипломатическую роль «моста» между Востоком и Западом?

     - Да, в определённой степени. Будучи членом НАТО и одновременно поддерживая равноправные отношения с Россией как с соседним и суверенным государством, Турция стремится проводить более самостоятельную внешнюю политику. Организация переговоров между российской и украинской сторонами в Стамбуле, обмен военнопленными и реализация зерновой сделки подтверждают её способность выступать в роли дипломатического посредника. Всё это позволяет говорить о формировании за Турцией роли своеобразного моста между Востоком и Западом.

Руководитель Конфедерации Орхан Бешектепе дал нашему изданию эксклюзивное интервью, в котором как эксперт оценил не только значимость Конфедерации для страны, но и экономическую обстановку в Республике.

Фото: пресслужба TÜSİKON

В первую очередь глава конфедерации рассказал о самых важных аспектах государственной поддержки для стимулирования деловой активности.

- Цель государственной поддержки заключается не в помощи отдельным лицам, а в обслуживании отраслей и общества. Обслуживание отраслей и общества автоматически приносит пользу отдельным лицам. Самые важные аспекты государственной поддержки включают поддержание общего уровня цен на рынке, обеспечение достойного уровня заработной платы для персонала и увеличение производства до полной мощности, - рассказывает Орхан Бешектепе.

Также Бешкетепе отметил, насколько аспект саморазвития важен в управлении Конфедерации и в поддержании баланса и правильного направления. Он подчеркнул, что образование оказывает огромное влияние на его профессиональную деятельность.

- Прежде всего, моя жизненная философия заключается в непрерывном обучении и развитии на протяжении всей жизни. Чем больше вы знаете, тем шире ваш кругозор. Чем больше вы осведомлены о различных видах деятельности, тем более профессиональны ваши действия. Чем больше вы стремитесь к знаниям, тем меньше отстаете от времени.

Отметим, что такая жизненная позиция руководителя Конфедерации оказывает прямое влияние на работу организации и на то, как Бешектепе адаптирует работу Конфедерации к текущим реалиям. Об адаптации мы спросили Орхана Бешектепе подробнее.

RT: Какие изменения вы наблюдали в деловом мире Турции на протяжении своей карьеры и как вы адаптировались к этим изменениям?

- В нашей стране внешние факторы, влияющие на деловой мир, очень быстро и часто меняются. Это ограничило количество долгоживущих компаний. Конечно, это не единственный фактор. Среди других факторов – наличие предпринимателей, далеких от осторожности и дальновидности. Я считаю, что главная причина, по которой я смог адаптироваться к этим изменениям, заключается в том, что я придаю большое значение осторожности и дальновидности.

RT: В 2020 году вы были избраны председателем TÜSİKON. Каковы ваши основные цели и планы на этой должности?

-Основная цель – способствовать доступу наших инвесторов к информации и данным, что является одной из наших важнейших ценностей. Обеспечивая возможности для сотрудничества наших инвесторов и вовлекая их в различные виды деятельности, мы способствуем тому, чтобы они могли лучше анализировать и понимать деловой мир.

RT: Как вы оцениваете текущее экономическое состояние Турции, и какие трудности и возможности оно создает для местного бизнеса?

- В нашей стране текущие политики направлены на сдерживание инфляции. Этот процесс приводит к экономическому спаду. Однако в такие периоды существуют возможности для покупок. Те, кто может их использовать, получат больше прибыли, чем от процентов или долларов.

RT: Какие направления международного сотрудничества вы считаете ключевыми для укрепления экономического положения Турции на международной арене?

- Самым важным ключом являются усилия по продвижению и признанию, которые способствуют узнаваемости наших брендов на международной арене и поддерживают процесс брендирования.

По мнению международных экспертов, роль Конфедерации в становлении торгово дипломатических и инвестиционных отношений усиливается с каждым годом. Под руководством Орхана Бешектепе TÜSİKON значительно усилил международную значимость и эффективность о чем свидетельствует положительная динамика деятельности Конфедерации.

Напомним, что Конфедерация производителей и промышленников, действуя в соответствии с принципами, предусмотренными Конституцией Турецкой Республики и принципами Ататюрка, стремится способствовать комплексному развитию через региональное развитие, вносить вклад в технологическое развитие путем обеспечения передачи технологий, готовить инфраструктуру для венчурного капитала и обеспечивать национальным компаниям конкурентоспособность на международных рынках через партнерство с иностранным капиталом.

 TÜSİKON также ставит своей целью развитие международного взаимопонимания, доброй воли, мира и сотрудничества путем установления дружеских и коммуникационных связей с профессиональными организациями и другими ассоциациями, действующими в той же сфере на национальном уровне.

Eco Investments в настоящее время возводит три таких комплекса. Это клубный Eco PREMIUM, а также Eco Residence и Eco City, которые возводятся в партнерстве со строительной компанией Serveroğlu İnşaat. 

- Почему был выбран район Авсаллар для строительства комплексов Eco Residence, Eco City, Eco Premium?
- Авсаллар был выбран за его уникальное природное сочетание, которое встречается редко даже для Турции. Здесь находится золотой пляж Инжекум, который входит в пятёрку лучших пляжей страны. Район удобен тем, что находится недалеко от крупных городов как Алания и Анталия, и имеет доступ к двум аэропортам — в Алании и Газипаше. Это место привлекательно для жителей и туристов благодаря своей выдающейся экологии, сочетающей море, горы и сосновые леса, что делает его великолепной экологической здравницей.

- Какие экологические технологии и принципы использует ваша компания?
- Мы стремимся максимально сохранять природные насаждения на территории наших проектов, включая вековые сосны, которые мы стараемся вписать в архитектуру комплексов. Используем артезианские скважины для водоснабжения и солнечные панели для энергоснабжения, что позволяет снизить экологический след и эксплуатационные расходы наших комплексов.

- Кто ваша основная аудитория и почему вы привлекательны для них?
- Наша основная аудитория — это семьи, которые заботятся о будущем своих детей и ценят комфорт и качество жизни. Мы предлагаем не просто жильё, а продуманные комплексы, где учтены все потребности современного жителя. Также наши объекты представляют собой грамотные инвестиции, которые сохраняют свою стоимость и пользуются спросом на рынке.

- Расскажите о русской бане на дровах в ваших комплексах.
- Русская баня на дровах — это уникальная особенность нашего комплекса, которую вы не найдёте в других проектах в регионе. Это предложение отличается от стандартных спа-комплексов, доступных в Алании, тем, что предоставляет жителям возможность насладиться традиционными русскими банными процедурами без необходимости покидать территорию комплекса. Такая баня предлагает настоящий релакс и возможность окунуться в атмосферу русской культуры, что становится привлекательным для многих наших жителей и добавляет эксклюзивности нашему предложению.

- Как вы обеспечиваете безопасность жителей ваших закрытых комплексов?
- Безопасность в наших комплексах является приоритетом. На въездах установлены пункты охраны, которые работают круглосуточно. Доступ на территорию контролируется с помощью карт доступа и систем видеонаблюдения (CCTV), что обеспечивает высокий уровень безопасности для всех жителей и гостей комплекса.

- Каковы ваши планы для удобств, связанных с удалённой работой?
- Мы активно развиваем инфраструктуру для удалённой работы в наших комплексах. В частности, создаём специализированные лаундж-зоны и коворкинги с широкополосным интернетом, чтобы жители могли комфортно работать и проводить деловые встречи без необходимости покидать территорию комплекса.

- Как ваша "Эко" концепция способствует здоровому образу жизни?
- Концепция 'Эко' в наших комплексах воплощается через создание условий для активного и здорового образа жизни. В каждом комплексе есть спортивные и релаксационные зоны, включая теннисные корты, зоны для йоги, фитнес-центры с различными видами тренажёров, а также спа-центры с саунами и массажными кабинетами. Мы также обеспечиваем пространства для отдыха на свежем воздухе, такие как беседки и зоны для барбекю.

- Какие услуги предоставляются для семей с детьми?
- Для семей с детьми в наших комплексах предусмотрены различные развлекательные и образовательные удобства. Мы создаём безопасные и интересные игровые зоны, включая открытые игровые площадки, закрытые игровые комнаты, а также мини-аквапарки и батуты. Это позволяет детям активно и безопасно проводить время, развиваясь физически и социально.

- Какие особенности строительства ваших комплексов выделяют их на рынке?
- Особенностью наших комплексов является использование высококачественных строительных материалов и технологий, таких как красный кирпич для улучшенной тепло- и шумоизоляции. Мы также предусматриваем все необходимые инженерные подготовки, включая выводы под батареи и разводки под газ, что обеспечивает дополнительное удобство и безопасность для наших жителей.

- Сергей, в завершении нашего интервью хотите что-то добавить?
- Каждый наш дом мы планируем, проектируем  и строим «как для себя». Где и как бы мы сами хотели жить. Четко осознавая что сдачей дома наша работа не заканчивается, несомненно «вылезут» какие-то возможные нюансы, мы не бросаем наших жильцов наедине с проблемами.

RТ: Как муниципальные выборы, которые состоятся 31 марта текущего года, могут повлиять на рынок недвижимости? Ожидаете ли вы изменений в законодательстве или экономической политике после выборов?
Мария: Муниципальные выборы могут привести к изменениям в экономической и политической среде. В состоянии стагнации находится не только рынок недвижимости, но и строительный сектор, в котором занято много граждан, а также вложены большие деньги. Это дает основания полагать, что властями будут приняты меры для оживления сектора. Например, снижение ставок по кредитованию недвижимости может стимулировать рынок. Однако точные прогнозы сложны, так как многое будет зависеть от выбранного политического курса.

RТ: Какие возможности могут открыться для иностранных инвесторов в контексте текущей ситуации на рынке?
Мария: Текущая ситуация может предложить уникальные возможности для иностранных инвесторов. Снижение цен на недвижимость создает возможности для покупки по более выгодным ценам. Также стагнация уже привела к увеличению количества объектов на рынке, предлагая больше вариантов для выбора.

RТ: Какие стратегии Вы бы порекомендовали потенциальным инвесторам в текущих условиях?
Мария: Инвесторам стоит рассмотреть долгосрочные инвестиции в качественную недвижимость в привлекательных локациях. Важно также учитывать потенциальное восстановление рынка после стагнации. Кроме того, рекомендую обратить внимание на развивающиеся районы и проекты, которые могут предложить более высокие доходы при улучшении экономической ситуации.

RТ: Какие риски следует учитывать при инвестировании в турецкую недвижимость в данный момент, и как можно минимизировать эти риски?
Мария: Ключевые риски включают в себя возможное дальнейшее ухудшение экономической ситуации и изменения в законодательстве. Для минимизации рисков важно проводить тщательный анализ рынка, включая юридическую проверку недвижимости, и обращаться за помощью к опытным профессионалам в сфере недвижимости.