Отправной точкой для оценки отношений двух стран Мерве Суна Озель Озджан считает их историческую глубину, а ключом к их прочности называет умение сохранять общие интересы там, где позиции расходятся.

"Оценивая отношения Турции и России, я прежде всего считаю, что отношения между двумя странами нельзя объяснить только сегодняшними политическими событиями. Потому что речь идёт об отношениях с очень глубокими корнями, имеющих историческое, геополитическое и экономическое измерения. Турция и Россия являются двумя важными региональными державами, которые на протяжении истории временами соперничали, а временами развивали сотрудничество. Поэтому и сегодня природу этих отношений определяет не то, что они во всём думают одинаково, а то, что они способны сохранять общие интересы, несмотря на те области, в которых их позиции расходятся.

Я рассматриваю внешнюю политику, которую Турция проводит в последние годы, прежде всего через понятие дипломатии стабильности. Потому что Турция является страной, которая непосредственно ощущает последствия кризисов, происходящих в её регионе. На обширном пространстве, от Чёрного моря до Кавказа, от Сирии до вопросов энергетической безопасности, у неё есть интересы, пересекающиеся с интересами России. В такой обстановке для Турции главное не только развивать двусторонние отношения, но и поддерживать дипломатическую основу, которая позволит сохранять региональную стабильность.

Сегодня между Турцией и Россией существуют интенсивный политический диалог, важное партнёрство в энергетике и взаимные экономические интересы. Однако это не означает, что две страны придерживаются одинаковых подходов ко всем региональным вопросам. Поддержка Турцией суверенитета и территориальной целостности Украины является важным тому примером. Здесь я хотела бы обратить внимание на следующее: дипломатия становится сильнее не только благодаря общим интересам, но и благодаря способности управлять разногласиями."

Гюнгёр Явузаслан описывает ту же модель с другой стороны, через стратегическую автономию, которую проводит Анкара.

«Полный отказ Турции от рефлексов времён холодной войны — роли «передового форпоста Запада» или «фланговой страны» — представляет собой поворот революционного масштаба во внешней политике Анкары. Эта «стратегическая автономия», которую проводит Анкара, вывела турецко-российские отношения из асимметричной плоскости и перенесла их на почву «равных акторов», основанную на взаимных рациональных интересах. Отказавшись от роли слепого исполнителя западной политики сдерживания России, Турция поставила в центр собственные национальные интересы — энергетическую безопасность, борьбу с терроризмом, региональную стабильность. Эта самостоятельная позиция позволила Москве воспринимать Анкару не просто как члена НАТО, а как «надёжного партнёра, независимый центр силы, способный принимать собственные решения». В итоге характер отношений превратился в реалистичную модель «геополитического равновесия» — прагматичную, далёкую от идеологических установок, основанную на дипломатии лидеров и способную управлять взаимной взаимозависимостью.»

При этом членство Турции в НАТО и её сотрудничество с Россией, по мнению Озель Озджан, не исключают друг друга.

"Я не считаю правильной оценку, основанную на том, что Турция должна сделать выбор между НАТО и Россией. Потому что членство Турции в НАТО представляет собой институциональные отношения в сфере безопасности, имеющие многолетнюю историю. Дипломатические и экономические отношения, которые она развивает с Россией, в свою очередь, являются следствием географического положения Турции, её региональной ответственности и национальных интересов. Членство Турции в НАТО не означает, что она не может разговаривать с Россией, точно так же как сотрудничество с Россией не означает, что она отходит от своих обязательств в рамках НАТО. Главное здесь заключается в том, чтобы Турция могла поддерживать отношения с разными участниками, сохраняя собственные приоритеты безопасности. Я вижу в этом подход, при котором стратегическая автономия и дипломатия стабильности дополняют друг друга. Политика Турции заключается не в том, чтобы находиться на одинаковом расстоянии от обеих сторон, а в том, чтобы иметь возможность разговаривать с обеими сторонами, сохраняя собственные принципы.

Применение Конвенции Монтрё о режиме проливов также важно с этой точки зрения. С начала войны Турция, выполняя свои полномочия и обязанности, вытекающие из Конвенции Монтрё, придерживалась позиции, направленной на предотвращение дальнейшего распространения военной напряжённости в Чёрном море."

Явузаслан называет сложившуюся модель конкурентным сотрудничеством и приводит примеры того, как разногласия в одном регионе не отравляют сотрудничество в другом.

«Безусловно, это возможно, и в литературе по международным отношениям эта новая модель получила название «конкурентное сотрудничество» и «региональная компартментализация». Турция и Россия демонстрируют зрелый «государственный подход», не позволяя разногласиям в одном регионе отравлять сотрудничество в другом. Например, на сирийской сцене — в частности, по вопросам Идлиба и формирований Сирийской национальной армии (СНА) — мы находимся по разные стороны, но при этом способны удерживать за столом переговоров Астанинский процесс. На Кавказе, в Карабахской войне, Турция всей своей мощью поддерживала Азербайджан на поле боя, а сразу после этого сумела создать с Россией Совместный центр наблюдения. Та же картина справедлива и в отношении Черноморского региона и украинского кризиса — зерновой коридор, безусловное соблюдение Конвенции Монтрё. Эта уникальная модель — самый успешный в мире пример стратегии не замораживания кризисов, а их управления и сохранения открытых дипломатических каналов, чего бы это ни стоило.»

Наиболее предметным выражением долгосрочного сотрудничества Озель Озджан считает энергетику и проводит важное для Анкары различие.

"Сотрудничество в энергетике является одним из самых важных и наиболее конкретных измерений отношений Турции и России. Однако я не рассматриваю энергетический вопрос только через торговлю природным газом или производство электроэнергии. Потому что в современных международных отношениях энергетика стала не только экономическим, но и стратегическим и дипломатическим фактором.

Энергетические отношения, которые продолжаются между Турцией и Россией на протяжении многих лет, создают долгосрочную взаимозависимость между двумя странами. Такие проекты, как "Голубой поток" и "Турецкий поток", составляют основу этого сотрудничества, а атомная электростанция "Аккую" придаёт отношениям гораздо более долгосрочное и технологическое измерение. Особенно важен "Турецкий поток". Потому что здесь Турция является не только страной, потребляющей энергию, но и находится в центре пространства, через которое проходят энергетические потоки. Это фактор, укрепляющий как безопасность энергоснабжения Турции, так и её позиции в региональной торговле энергоресурсами. Однако здесь необходимо провести следующее различие: взаимозависимость в энергетике и зависимость от одного источника не одно и то же. Для Турции важно, продолжая энергетическое сотрудничество с Россией, одновременно диверсифицировать источники поставок, создавать альтернативные маршруты и развивать собственный энергетический потенциал.

"Аккую" я рассматриваю как иное измерение этих отношений. Потому что инвестиции в атомную энергетику не означают только строительство электростанции. Они также создают партнёрство, охватывающее технологии, инженерное дело, образование, кадровые ресурсы и долгосрочные процессы эксплуатации."

Явузаслан в числе сфер, где потенциал сотрудничества двух стран будет расти, называет те же опоры: энергетику, включая АЭС «Аккую» и газовые хабы, а также логистические коридоры и оборонную промышленность.

О том, как растущий геополитический вес Турции повлияет на её отношения с Россией в ближайшие годы, Явузаслан рассуждает так.

«В этот исторический перелом, когда мы подходим к концу однополярной американской гегемонии — то есть империализма — и навязанных ею «законов джунглей», о которых неоднократно говорил наш министр иностранных дел Хакан Фидан, Турция становится одной из ключевых «стран-центров» нового мира. Растущий геополитический вес Турции в ближайшие годы будет и дальше углублять отношения с Россией, однако это углубление будет происходить на почве, где «красные линии» Анкары обозначены гораздо чётче. Потенциал сотрудничества в таких сферах, как энергетика (АЭС «Аккую», газовые хабы), логистические коридоры (Зангезурский коридор и Средний коридор) и оборонная промышленность, будет расти, а сама Турция через Организацию тюркских государств (ОТГ) станет более активным учредительным игроком в Центральной Азии и на Кавказе. При этом Россия, учитывая новые региональные альянсы (в частности, «Мекканский альянс»), сформированные в духе девиза нашего президента Реджепа Тайипа Эрдогана «Мир больше пяти», встретит на региональном уровне не Турцию, получающую указания с Запада, а сильную Турцию, которая сама устанавливает порядок на своей географии — прежде всего в Сирии, защищая права туркоманов в регионе, добиваясь ликвидации террористического коридора и проводя бескомпромиссную политику безопасности перед экспансионистской политикой Израиля. Это неизбежно сделает двусторонние отношения куда более уважительными, бескомпромиссными и определяющими для глобального баланса сил.»

Разными словами, дипломатией стабильности у учёного и конкурентным сотрудничеством у журналиста, оба эксперта описывают одну модель: отношения двух региональных держав, которые сотрудничают там, где совпадают интересы, и управляют разногласиями там, где позиции расходятся.

Война как крайняя мера

- Вы работали в разных зонах горячих конфликтов. Какие ваши представления о войне изменились после этого опыта?

- Увидев эти тяжелые регионы, я еще раз понял, что, какой бы ни была причина, государство и народ должны рассматривать войну как последнее средство и что для предотвращения конфликтов необходимо до конца использовать дипломатические каналы; еще раз понял, что означают родина и государственная власть. Зоны конфликтов показали мне, что даже самое плохое государство лучше, чем отсутствие государства и родины… Потому что в тех регионах, где я бывал, после ослабления государственного управления непонятные группы и формирования, объявляющие себя абсолютной властью, начинают превращать жизнь мирных жителей в ад. Каждый, кто берет в руки оружие, провозглашает себя хозяином территории, на которой находится, врывается в дома людей, может убивать и похищать их без всяких вопросов. Растет число таких уголовных преступлений, как мародерство, кражи, грабежи и изнасилования. Преступники и криминальные формирования, проникая в террористические организации, под прикрытием политической цели получают возможность вывести свои мафиозные связи, в том числе торговлю органами, детьми и женщинами, на новый уровень. Или, как видно на примере ИГИЛ, радикальные террористические организации не признают права на жизнь за людьми с иными взглядами и с легкостью могут их казнить. Более того, им даже не обязательно придерживаться противоположных взглядов: эти организации могут безжалостно убивать даже аполитичных людей или годами гноить их в тюрьмах.

В результате появляются разрушенные семьи, поучительные истории жизни мирных жителей, которые ничего не знают о судьбе своего отца, ребенка или супруга. Иными словами, мирные жители, которых считают самой невинной стороной войны, гибнут не только от сброшенных бомб. Исчезновение государственной власти, обеспечивающей безопасность их жизни в обмен на уплачиваемые налоги, может оставить их на милость или немилость темных личностей.

Жизнь под сиренами

- Как меняется душевное состояние мирных жителей, когда война затягивается на годы? Что вы наблюдали лично?

- Я старался особенно внимательно наблюдать за социологическим и психологическим состоянием мирных жителей в зонах конфликтов. Поведение мирных жителей отличается от региона к региону. Например, украинцы, впервые со времен Второй мировой войны столкнувшиеся с полномасштабными боевыми действиями, в первые месяцы подолгу не могли выйти из укрытий, а улицы и проспекты превращались в города-призраки. По мере того как конфликт затягивался, звуки сирен на городских площадях становились привычными, паника при чрезвычайной ситуации хотя бы отчасти уступала место хладнокровию, а мирные жители приспосабливались к жизни под бомбами. В наши дни ситуация дошла до того, что даже падение дрона-камикадзе в поток машин в утренний час пик уже не может удержать людей от выхода на улицу ради повседневных нужд.

На Ближнем Востоке ситуация иная. От Сирии до Палестины, особенно в районах с преимущественно арабским населением, мирные жители меньше боятся смерти, чем люди в других регионах. Потому что от колыбели до могилы они вынуждены жить в среде, где государственная власть так и не была в полной мере установлена и где по этой причине не удалось создать упорядоченный и безопасный уклад жизни. С детства люди воспринимают как игрушку не куклу или машинку, а оружие вроде автомата Калашникова. Например, жители Газы подвергаются насилию со стороны Израиля, поскольку не отдают земли своих предков и не соглашаются покинуть свои дома и родину. Кроме того, с рождения, в силу своих убеждений, они знают, что быть убитыми теми, кого они считают врагами, означает для них достичь положения шахида, и, думая, что в следующей жизни получат за это награду, привыкли жить, примирившись со смертью.

Однако, если посмотреть на другую сторону, то есть на израильтян, мы увидим совершенно противоположное душевное состояние. В Западном Иерусалиме, Ашдоде, Хайфе, Тель-Авиве совершенно обычно встретить в любом торговом центре хорошо одетых израильтян, которые ходят по магазинам с длинноствольным оружием на плече. Как только звучат сирены, движущиеся по шоссе автомобили немедленно останавливаются, а находящиеся в них израильтяне переходят к дорожным ограждениям или под мосты и ждут окончания чрезвычайной ситуации. Или, если вы услышите такую сирену во время покупок в магазине, кассир немедленно бросит работу и побежит в укрытие, даже если денежный ящик кассы открыт.

На Западном берегу палестинцы подвергаются бесчеловечному обращению со стороны еврейских оккупантов. В этой обстановке, где попираются всеобщие права человека, разграбление дома, скота, магазина и имущества палестинца, причинение им ущерба считаются чем-то обыденным. Мирные палестинцы, измученные несоразмерным насилием, фактически превращены в живых мертвецов. Как только они выступают против несправедливости, на них тут же обрушивается кувалда: их запугивают и заставляют замолчать. В Восточном Иерусалиме и на Западном берегу кварталы, окруженные разделительной стеной или проволочными заграждениями, превращены в тюрьмы под открытым небом; по дороге в школу ученики вынуждены проходить через турникеты под наблюдением сотрудников безопасности. Иными словами, в таких условиях здоровое душевное состояние живущих в этом регионе людей едва ли возможно.

Хочу добавить, что похожие картины я наблюдал и в Сирии. Террористические организации навязывали местным жителям свои правила на захваченных территориях. Спустя некоторое время та же территория переходила под контроль силы с другой идеологией, и люди из-за своего этнического или религиозного происхождения подвергались давлению, жестокому обращению и пыткам, у них отбирали и без того ограниченные средства к существованию или насильно забирали их детей под ружье. Все это наносило мирным жителям тяжелые психологические травмы.

Одним словом, пока одни думают о том, как поскорее бежать из зоны конфликта, другие уже смирились с тем, чтобы жить с этим…

Дроны меняют работу на передовой

- Как широкое применение беспилотных летательных аппаратов изменило возможность журналиста своими глазами видеть происходящее на линии фронта?

- Сегодня вооруженные и невооруженные беспилотные летательные аппараты входят в число самых действенных инструментов гибридных войн. Если учитывать, что начиненные взрывчаткой дроны представляют большую угрозу для любых движущихся по земле целей, как гражданских, так и военных, возможность журналиста свободно передвигаться на линии фронта оказалась ограничена. Ведь журналисты, работающие на передовой, передвигаются либо вместе с местными формированиями, либо в составе военных подразделений в качестве прикрепленных к ним корреспондентов, и потому волей-неволей становятся открытыми мишенями для летающих дронов-камикадзе. Риск того, что начиненный взрывчаткой дрон настигнет журналиста в военной машине или в гражданском автомобиле, показавшемся подозрительным, весьма высок.

С другой стороны, черно-белые, цветные или тепловизионные изображения с беспилотников дают журналистам полезный источник информации о расположении военных сил в горячей точке. Эти кадры помогают журналистам составить ясное представление об исходе боевых действий. Ведь в традиционных войнах, где дроны не использовались, у журналиста практически не было возможности облететь линию фронта на военном вертолете или самолете, поэтому снятые дронами с воздуха кадры позволяют создавать насыщенные информационные материалы.

Риск расширения войны

- Что, по вашему мнению, упускает турецкий зритель, следя за российско-украинским конфликтом по новостям?

- Турецкий зритель упускает из виду опасения, что конфликт может спровоцировать масштабную войну и распространиться на более обширную территорию. Или, даже если он знает о такой возможности, может казаться, что он не реагирует, поскольку у него нет достаточных инструментов, чтобы этому помешать. Однако противостояние Европы и России, взаимные заявления, усиливающие напряженность, опасность применения ядерного оружия, позиция США и Китая, отсутствие заметного продвижения, несмотря на призывы Турции к миру, уже около четырех лет заставляют держать в поле зрения вероятность мировой войны.

С другой стороны, риск новой волны миграции, как во время гражданской войны в Сирии, не вырос до масштабов кризиса для Турции, поскольку большинство украинских беженцев предпочли европейские страны. Но это не должно означать, что он не вырастет. Откровенно говоря, одним из самых болезненных последствий событий в Сирии, которое глубоко ощутил турецкий народ, стал масштабный миграционный кризис. Турция не хочет столкнуться с такой ситуацией во второй раз. Однако по мере затягивания войны и роста военных вложений других стран нельзя игнорировать и вероятность того, что боевые действия не ограничатся Украиной и Россией.

Хотя турецкий народ сейчас не выдвигает этот риск на первые позиции в повестке страны, нельзя отрицать, что где-то в глубине сознания он помнит о существовании такой опасности. Ведь Турция, находящаяся в геополитически крайне важном положении, старается поддерживать теплые отношения с обеими странами, проводя нейтральную и миролюбивую политику. Меньше всего она хотела бы риска того, что ее армия и народ станут непосредственной стороной в возможной череде конфликтов, которые разразятся из-за этой войны. Неизбежно, что такая возможность нанесет всем участникам в регионе раны, которые будет трудно залечить.

«Цена юридической ошибки здесь обычно несоразмерна стоимости работы юриста. И дело не в том, что кыргызское право сложнее турецкого. Дело в том, что оно другое, живёт в специфической практике, на двух языках и меняется быстро», — говорит Бенхин.

Сначала структура бизнеса

По наблюдениям эксперта, одна из распространённых ошибок — регистрировать ООО по принципу «как проще», не определив, чем компания будет заниматься и как получать доход. Между тем от этого зависят налоговый режим, возможность участия в Парке высоких технологий, порядок распределения прибыли и структура владения.

Если инвестор рассчитывает на защиту по международному соглашению, вопрос о том, кто именно вкладывает деньги и кому принадлежат активы, также нужно решать до сделки. Для турецких инвесторов Бенхин обращает внимание на соглашение между Турцией и Кыргызстаном о защите инвестиций 2018 года. [5, 6]

Рекомендация эксперта — сначала оценить допустимость деятельности, необходимость лицензий и разрешений, ограничения для иностранцев и налоговые последствия. И только затем выбирать форму компании и специальный режим, если он подходит проекту.

Партнёрство требует проверки

Личные рекомендации могут помочь установить контакт, но, по мнению Бенхина, не заменяют проверки партнёра. До вложений следует выяснить, кому в действительности принадлежит бизнес, есть ли у компании долги, судебные споры и исполнительные производства, а также какие активы она контролирует.

«Партнёра выбирают по рекомендации или личному знакомству, без проверки его репутации, долгов, судебных споров, реальных владельцев, связи с государственными структурами. Договор партнёрства пишется на коленке, а потом выясняется, что активы записаны на другое лицо», — описывает он одну из типичных ситуаций.

Для совместного проекта важно заранее оформить отношения участников: определить принадлежность активов, условия вложений, управления и выхода из бизнеса. Проверку репутации и владельцев эксперт рекомендует дополнять проверкой санкционных рисков.

Что проверить в договоре

Использование привычного турецкого шаблона без адаптации к местному праву может создать сложности при исполнении договора и разрешении спора. Бенхин выделяет несколько проблем: неподходящую подсудность, отсутствие согласованного порядка арбитража, неточные условия платежей и неустоек, расхождения между языковыми версиями.

«Пишите договоры по-русски, по-английски и, где нужно, по-турецки, но чтобы в каждом договоре было указано, какая версия приоритетна, какое право применимо и какой арбитраж решает споры», — рекомендует эксперт.

Конкретный механизм разрешения спора должен соответствовать сделке. По мысли Бенхина, обсуждать его следует при подписании договора, когда стороны ещё сотрудничают, а не после появления конфликта.

Земля и недвижимость

Отдельный риск связан с предположением, что регистрация местной компании автоматически снимает ограничения для иностранцев. Бенхин предупреждает: в отношении земли это не так.

В интервью он ссылается на Земельный кодекс Кыргызстана от 18 июля 2025 года № 149. По его изложению, иностранцам земля по общему правилу не передаётся в собственность, если Кодексом не предусмотрено иное; в границах населённого пункта возможно срочное пользование, а для сельскохозяйственных угодий предусмотрены ограничения. [9]

Эксперт также обращает внимание на определение иностранного лица: в него может попадать кыргызстанская компания, полностью принадлежащая иностранцам, контролируемая ими либо имеющая не менее 20 процентов иностранных акций или голосов. Поэтому применимость ограничений необходимо оценивать по конкретной структуре владения. [9]

Перед покупкой или арендой объекта Бенхин рекомендует проверить права продавца или арендодателя, назначение земли, обременения и допустимость использования объекта для выбранного бизнеса.

Как оформлять вложения

Внесение денег наличными, через третьих лиц или без документов, по словам эксперта, осложняет защиту инвестора. При споре может оказаться трудно доказать не только размер вложений, но и сам факт инвестиции.

Бенхин советует оформлять расчёты через банк и сохранять документы, объясняющие основание каждого платежа. Права на недвижимость и пользование землёй должны быть зарегистрированы на надлежащее лицо и в подходящей правовой форме.

На старте также следует определить, как оформляются сотрудники, какие миграционные документы им нужны и какие налоговые обязательства возникают у компании. По оценке эксперта, эти вопросы нельзя откладывать до первой проверки.

Проверить всю цепочку до масштабирования

Практический порядок, который предлагает Бенхин, начинается с личного знакомства с рынком. Он советует приехать, встретиться с партнёрами и банками, а затем запустить небольшой проект, позволяющий проверить регистрацию, расчёты, отчётность и найм.

Устные обещания чиновников эксперт рекомендует фиксировать через официальные письменные процедуры. Если проблема возникает из-за действий государственного органа, он обращает внимание на механизм жалобы инвестора, предусмотренный статьёй 22 закона об инвестициях. [1]

Сопровождение проекта, по его мнению, должно охватывать не только регистрацию, но и последующие договоры, налоги, банковские проверки и возможный выход из бизнеса. Для деятельности сразу в нескольких странах необходима согласованная работа специалистов, понимающих последствия всей структуры.

«Хороший юрист в такой работе выполняет роль не только исполнителя, но и фильтра: он вовремя говорит клиенту „нет“ там, где идея красива, но юридически опасна», — заключает Бенхин.

Об эксперте

Александр Бенхин (Алекс Бенхин) — российский адвокат, юрист и медийный эксперт по правовым вопросам. Обучался в Университете имени Бар-Илана в Израиле и РАНХиГС в России. Выступает с юридическими комментариями в российских СМИ. Последние пять лет живёт и работает в Бишкеке, занимается вопросами сопровождения бизнеса и иностранных инвестиций.

Другие материалы цикла:

Кыргызстан для бизнеса из Турции и России: возможности и ограничения

Банки и платежи между Турцией, Кыргызстаном и Россией - готовится к публикации

Как защищены иностранные инвестиции в Кыргызстане - готовится к публикации

Парк высоких технологий Кыргызстана: кому подходит льготный режим - готовится к публикации

«Тамчы»: что специальная территория предлагает инвесторам - готовится к публикации

Кыргызстан для иностранного бизнеса —  источники и документы

Стратегическая автономия без отхода от альянсов

Серкан Гюндогду в своём материале для RusTurkey.com называет понятие, которое, по его мнению, объясняет глобальную роль Турции сегодня:

В этой связи одним из понятий, приобретающих всё большее значение для объяснения глобальной роли Турции, является стратегическая автономия. Стратегическая автономия не означает отход государства от всех своих альянсов. Скорее, речь идёт о максимально возможном сохранении способности к самостоятельным действиям в тех областях, которые продиктованы собственными национальными интересами. Внешнеполитическое поведение Турции в последние годы во многом несёт на себе следы именно такого поиска. Развитие энергетического партнёрства с Россией при сохранении членства в НАТО, расширение диалога с азиатскими организациями при сохранении экономических связей с Европой, а также сохранение открытых дипломатических каналов в условиях украинской войны без полного разрыва отношений с одной из сторон конфликта — всё это можно рассматривать как различные проявления данного подхода.

Вторая по численности армия в НАТО

Джихан Гюньэль в интервью RusTurkey.com оценивает военный вес Турции в альянсе и за его пределами:

Турция располагает второй по численности сухопутной армией в НАТО и обладает уникальным боевым опытом, накопленным за десятилетия борьбы с терроризмом. Развитие национального оборонно-промышленного комплекса позволило ей значительно повысить уровень военной автономности. Адаптируя свою военную доктрину к современным асимметричным угрозам и учитывая своё геостратегическое положение, Турция сегодня является одним из ключевых элементов европейской архитектуры безопасности и рассматривается как незаменимый союзник как в НАТО, так и в отношениях с ЕС.

Многополярность и роль средней державы

Гюндогду рассматривает, как изменение самой мировой системы может повлиять на значение Анкары:

В то же время, если глобальная система будет двигаться в сторону более фрагментированной и многополярной структуры, дипломатическая ценность стран, подобных Турции, способных выстраивать отношения сразу с несколькими центрами силы, может возрасти. Именно здесь и заключается главная стратегическая возможность для Турции.

Географическое положение Турции естественным образом делает её связующим звеном между Европой, Черноморским регионом, Кавказом, Ближним Востоком, Восточным Средиземноморьем и Центральной Азией. Если добавить к этому членство в НАТО, экономическую интеграцию с Европой, прочные экономические связи с Россией и развивающиеся отношения с тюркским миром, можно утверждать, что Турция приобретает характер не просто реагирующей на региональные события, а связывающей между собой различные геополитические пространства средней державы.

Отношение европейских столиц к Анкаре

Гюньэль отмечает, что изменилось и отношение европейских столиц:

Европейские государства осознали дефицит собственных военных и сдерживающих возможностей. Заявления и политика президента США Дональда Трампа, его диалог с Владимиром Путиным и формирование мирной повестки без участия Европы стали для европейцев тревожным сигналом. Фактически США продемонстрировали нежелание оставаться главным гарантом безопасности Европы, что вынудило европейские страны переосмыслить роль Турции в системе европейской безопасности. В этих условиях они не могут позволить себе ухудшение отношений с Анкарой, учитывая её военный потенциал.

Сдвиг международной системы

Причину этих перемен Гюньэль видит в сдвиге всей международной системы:

В целом война между США, Израилем и Ираном отражает переход международной системы от структуры, основанной на праве, к порядку, построенному на грубой силе. Политика "мира через силу", реализуемая во второй каденции Дональда Трампа, — прямое подтверждение этой тенденции. США и Запад, утрачивая позиции главных мировых менеджеров, делают всё более заметными роли региональных игроков, а Россия и Китай выдвигаются на позиции самостоятельных решающих акторов глобального масштаба.

Обратная сторона давления на Анкару

При этом давление на Анкару, напоминает Гюньэль, имеет обратную сторону:

Безусловно, определённые риски существуют. Продолжение отношений с Россией как с суверенным государством вызывает недовольство западных союзников, которые могут усиливать давление на Анкару с целью её более жёсткого следования санкционному курсу. Однако для Запада потеря такого союзника, как Турция, обладающего значительным военным потенциалом, также стала бы серьёзной проблемой. Военная сдерживающая роль Турции и её геостратегическое значение для безопасности Европы не позволяют довести это противостояние до крайних форм. За годы конфликта Турция, напротив, зарекомендовала себя как надёжный и авторитетный дипломатический актор.

Основы реального стратегического потенциала

Гюндогду перечисляет основы, на которые, по его мнению, должен опираться реальный стратегический потенциал:

Реальный стратегический потенциал должен опираться на экономическую устойчивость, диверсификацию источников энергии, оборонную промышленность, технологические возможности, эффективность дипломатических институтов и способность вырабатывать предсказуемую внешнюю политику. Можно полагать, что и в отношениях с Россией долгосрочный выигрыш для Турции будет зависеть от сохранения внешнеполитического потенциала, позволяющего одновременно вести переговоры с разными акторами, не впадая в чрезмерную зависимость ни от одной из держав.

Риск жёсткой блоковой конфронтации

Обратный сценарий Гюндогду формулирует так:

Основной риск для Турции, вероятно, состоит в том, что соперничество между Западом и Россией может перерасти в более жёсткую блоковую конфронтацию. При таком сценарии многовекторное пространство для манёвра Анкары может сузиться. Усиление политики сдерживания НАТО в отношении России, всё более выраженное формирование архитектуры безопасности Европы вокруг темы российской угрозы, а также расширение конкуренции Москвы с западными институтами способны серьёзно осложнить политику балансирования Турции.

От манёвров к долгосрочной стратегии

Вывод Гюндогду:

Однако превращение этого потенциала в устойчивое стратегическое преимущество, судя по всему, зависит от того, удастся ли перевести политику балансирования из плоскости сиюминутных дипломатических манёвров в плоскость долгосрочной государственной стратегии, подкреплённой экономической, энергетической, оборонной и технологической политикой.

Справки

Джихан Гюньэль (Cihan Günyel) — турецкий политолог, доктор политических наук, специалист по международным отношениям и международной безопасности. Окончил Стамбульский университет, получил степень магистра в Университете Кадир Хас. В 2021 году защитил докторскую диссертацию в Стамбульском университете Гелишим на тему «Место безопасности Чёрного моря в формировании идентичности НАТО». Его научные интересы включают отношения НАТО и России, европейскую архитектуру безопасности и теории международных отношений. Автор научных публикаций, выступает в качестве эксперта на турецком телевидении, в том числе на CNN Türk.

Серкан Гюндогду (Serkan Gündoğdu) — доцент (Doç. Dr.) кафедры государственного управления Университета Мунзур (Тунджели, Турция). Специализируется на международных отношениях, внешней политике Турции, тюркском мире, европейских и ближневосточных исследованиях, а также международной безопасности и миграции. Среди его научных работ — исследование о влиянии России на отношения Турции со странами Центральной Азии, а также публикации по геополитике водных ресурсов, кибербезопасности и деятельности Организации тюркских государств.

Анкарский саммит: растущая роль Организации тюркских государств

Организация тюркских государств (ОТГ) проведёт свой 13-й саммит 30 октября 2026 года в Анкаре, в рамках которого будут рассмотрены перспективы политического диалога, регионального сотрудничества и институциональной интеграции в Тюркском мире. Саммит, который пройдёт под девизом «Тюркский век: единство в языке, мыслях и делах», имеет важное значение с точки зрения подкрепления общего исторического наследия и культурной близости конкретными формами сотрудничества, укрепления связей между странами и повышения международной роли организации. Передача председательства в организации от Азербайджана Турции станет новым этапом в оценке достигнутых результатов и определении приоритетов на предстоящий период.

Достижение нынешнего уровня сотрудничества в Тюркском мире стало результатом длительного политического и дипломатического процесса. Саммиты глав государств тюркоязычных стран, начавшиеся в 1992 году, создали основу для рассмотрения общих вопросов на высшем уровне. Созданный в 2009 году Нахчыванским соглашением Тюркский совет придал этой политической воле институциональную форму. Принятие в 2021 году на Стамбульском саммите наименования «Организация тюркских государств» стало новым этапом, расширившим масштабы сотрудничества. Таким образом, организация превратилась в платформу, формирующую общие цели в различных областях, включая экономику, транспорт, энергетику, образование и цифровую трансформацию.

Отношения между тюркскими государствами развиваются на основе общей идентичности и культурной близости, а также политического диалога, экономического сотрудничества и долгосрочных целей. Анкарский саммит имеет важное значение для дальнейшего развития накопленного опыта, углубления сотрудничества между странами в различных областях и подкрепления общих целей конкретными проектами. Укрепление институциональной координации и повышение эффективности существующих механизмов играют определяющую роль в реализации общего видения будущего Тюркского мира.

Развитие региональной взаимосвязанности и экономических отношений

Одним из основных направлений сотрудничества между тюркскими государствами является преобразование географической близости в экономические и стратегические связи. Маршруты, простирающиеся от Центральной Азии к Каспийскому морю, а также от Южного Кавказа через Турцию в Европу, открывают возможности для укрепления позиций Тюркского мира в международных торговых сетях. В этом контексте Средний коридор выступает в качестве стратегического маршрута, соединяющего региональные экономики, диверсифицирующего торговые пути и развивающего транспортные связи между Азией и Европой.

Железнодорожная линия Баку -Тбилиси -Карс является одним из конкретных примеров такой взаимосвязанности. Эффективность транспортных маршрутов зависит не только от развития физической инфраструктуры, но и от упрощения пересечения границ, гармонизации таможенных процедур, сокращения логистических издержек и обеспечения координации между транспортными системами. Совместные меры, разрабатываемые в этих областях, способствуют ускорению перемещения товаров и услуг, углублению экономических отношений между тюркскими государствами и развитию региональной торговли.

Объём торговли между членами Организации тюркских государств отражает достигнутый уровень экономической интеграции и существующий потенциал. Согласно заявлению Министерства торговли Турции от 23 января 2024 года, объём взаимной торговли между государствами-членами увеличился с 33 миллиардов долларов в 2022 году до 42 миллиардов долларов в 2023 году. Этот рост свидетельствует о развитии внутрирегиональных экономических отношений. Продвижение экономического сотрудничества предполагает не только увеличение объёма торговли, но и стимулирование совместных инвестиций, использование производственных мощностей таким образом, чтобы они дополняли друг друга, а также укрепление связей между представителями частного сектора. Эти шаги создают основу для формирования более прочных связей между странами-членами в сферах производства, инвестиций и торговли, а также для придания экономической интеграции устойчивого характера.

Ещё одним измерением взаимосвязанности является цифровая трансформация. Партнёрство в сфере цифровой экономики открывает новые возможности для развития электронной торговли и цифровых услуг, упрощения трансграничной экономической деятельности и расширения цифрового взаимодействия между странами. Подписание в ноябре 2024 года Соглашения о партнёрстве в области цифровой экономики между членами Организации тюркских государств стало важным шагом на пути формирования институциональной основы сотрудничества в этой сфере. Партнёрство, которое может развиваться в таких областях, как сельское хозяйство, энергетика и космические технологии, также расширяет направления сотрудничества организации и открывает возможности для совместной работы в новых секторах.

Взаимодополняемость физических транспортных сетей и цифровой инфраструктуры требует рассмотрения экономической взаимосвязанности в рамках более комплексного подхода. Скоординированное развитие этих двух направлений упрощает торговые процессы, одновременно содействуя реализации совместных проектов и интеграции тюркских государств в региональные и глобальные экономические сети.

Анкарский саммит и перспективы будущего Тюркского мира

Анкарский саммит имеет важное значение с точки зрения поддержки экономической взаимосвязанности и общих целей посредством политической координации. Видение Тюркского мира до 2040 года объединяет долгосрочные цели организации в рамках единой концепции. Политический диалог, развитие экономических отношений, культурное взаимодействие и институциональное развитие составляют основные направления этого видения. Ожидается, что на саммите лидеры оценят достигнутый прогресс и рассмотрят приоритеты на предстоящий период.

Заседание Совета министров иностранных дел, запланированное на 29 октября, также является одним из важных этапов процесса дипломатической координации. В ходе встреч на уровне лидеров в повестке дня находятся вопросы развития институционального потенциала организации и продвижения общих целей. В этом процессе особое значение приобретают продолжение регулярных консультаций, укрепление координации в целях реализации принятых решений и подкрепление совместных инициатив конкретными результатами.

Приоритеты, которые будут формироваться в период председательства Турции, станут определяющими для рабочей повестки организации на предстоящий период. Эффективность председательства тесно связана не только с кругом рассматриваемых вопросов, но и с последующим контролем за их реализацией и продвижением совместных проектов. Подход, позволяющий согласовывать различные потребности государств-членов с общими целями, способствует развитию институционального потенциала и обеспечению непрерывности сотрудничества.

Положение Тюркского мира в международной системе также является важным аспектом этого процесса. Транспортные маршруты, энергетические ресурсы, производственные мощности и молодое население открывают значительные возможности для развития взаимодополняющих отношений между странами. Реализация этого потенциала способствует развитию не только двусторонних отношений, но и возможностей для консультаций и координации по общим вопросам. Достижение устойчивых результатов зависит от согласования приоритетов стран, эффективного функционирования институциональных механизмов и реализации совместных инициатив на основе реалистичных целей.

Таким образом, Анкарский саммит представляет собой важную встречу, направленную на увязывание институционального развития Организации тюркских государств с целями нового периода. Основное значение саммита заключается в укреплении основы, сформированной общей историей и культурой, посредством политического диалога, экономической взаимосвязанности и устойчивого сотрудничества. Девиз «Тюркский век: единство в языке, мыслях и делах» также отражает этот подход. Подкрепление общей воли, выраженной в Анкаре, конкретными проектами способствует углублению интеграции в Тюркском мире и повышению международной роли организации.

Отправной точкой для оценки отношений двух стран эксперт считает их историческую глубину. По её мнению, способность поддерживать сотрудничество проявляется и там, где позиции Анкары и Москвы не совпадают.

"Оценивая отношения Турции и России, я прежде всего считаю, что отношения между двумя странами нельзя объяснить только сегодняшними политическими событиями. Потому что речь идёт об отношениях с очень глубокими корнями, имеющих историческое, геополитическое и экономическое измерения. Турция и Россия являются двумя важными региональными державами, которые на протяжении истории временами соперничали, а временами развивали сотрудничество. Поэтому и сегодня природу этих отношений определяет не то, что они во всём думают одинаково, а то, что они способны сохранять общие интересы, несмотря на те области, в которых их позиции расходятся.

Я рассматриваю внешнюю политику, которую Турция проводит в последние годы, прежде всего через понятие дипломатии стабильности. Потому что Турция является страной, которая непосредственно ощущает последствия кризисов, происходящих в её регионе. На обширном пространстве, от Чёрного моря до Кавказа, от Сирии до вопросов энергетической безопасности, у неё есть интересы, пересекающиеся с интересами России. В такой обстановке для Турции главное не только развивать двусторонние отношения, но и поддерживать дипломатическую основу, которая позволит сохранять региональную стабильность.

Сегодня между Турцией и Россией существуют интенсивный политический диалог, важное партнёрство в энергетике и взаимные экономические интересы. Однако это не означает, что две страны придерживаются одинаковых подходов ко всем региональным вопросам. Поддержка Турцией суверенитета и территориальной целостности Украины является важным тому примером. Здесь я хотела бы обратить внимание на следующее: дипломатия становится сильнее не только благодаря общим интересам, но и благодаря способности управлять разногласиями."

НАТО и Россия: не выбор одной из сторон

В этой логике эксперт рассматривает и отношения Турции с НАТО и Россией. Она связывает возможность разговаривать с разными сторонами с сохранением собственных приоритетов безопасности.

"Я не считаю правильной оценку, основанную на том, что Турция должна сделать выбор между НАТО и Россией. Потому что членство Турции в НАТО представляет собой институциональные отношения в сфере безопасности, имеющие многолетнюю историю. Дипломатические и экономические отношения, которые она развивает с Россией, в свою очередь, являются следствием географического положения Турции, её региональной ответственности и национальных интересов. Членство Турции в НАТО не означает, что она не может разговаривать с Россией, точно так же как сотрудничество с Россией не означает, что она отходит от своих обязательств в рамках НАТО. Главное здесь заключается в том, чтобы Турция могла поддерживать отношения с разными участниками, сохраняя собственные приоритеты безопасности. Я вижу в этом подход, при котором стратегическая автономия и дипломатия стабильности дополняют друг друга. Политика Турции заключается не в том, чтобы находиться на одинаковом расстоянии от обеих сторон, а в том, чтобы иметь возможность разговаривать с обеими сторонами, сохраняя собственные принципы.

Применение Конвенции Монтрё о режиме проливов также важно с этой точки зрения. С начала войны Турция, выполняя свои полномочия и обязанности, вытекающие из Конвенции Монтрё, придерживалась позиции, направленной на предотвращение дальнейшего распространения военной напряжённости в Чёрном море."

Энергетика: взаимозависимость и диверсификация

Наиболее предметное выражение долгосрочного сотрудничества Озель Озджан видит в энергетике. При этом она разграничивает взаимозависимость двух стран и зависимость от единственного источника.

"Сотрудничество в энергетике является одним из самых важных и наиболее конкретных измерений отношений Турции и России. Однако я не рассматриваю энергетический вопрос только через торговлю природным газом или производство электроэнергии. Потому что в современных международных отношениях энергетика стала не только экономическим, но и стратегическим и дипломатическим фактором.

Энергетические отношения, которые продолжаются между Турцией и Россией на протяжении многих лет, создают долгосрочную взаимозависимость между двумя странами. Такие проекты, как "Голубой поток" и "Турецкий поток", составляют основу этого сотрудничества, а атомная электростанция "Аккую" придаёт отношениям гораздо более долгосрочное и технологическое измерение. Особенно важен "Турецкий поток". Потому что здесь Турция является не только страной, потребляющей энергию, но и находится в центре пространства, через которое проходят энергетические потоки. Это фактор, укрепляющий как безопасность энергоснабжения Турции, так и её позиции в региональной торговле энергоресурсами. Однако здесь необходимо провести следующее различие: взаимозависимость в энергетике и зависимость от одного источника не одно и то же. Для Турции важно, продолжая энергетическое сотрудничество с Россией, одновременно диверсифицировать источники поставок, создавать альтернативные маршруты и развивать собственный энергетический потенциал.

"Аккую" я рассматриваю как иное измерение этих отношений. Потому что инвестиции в атомную энергетику не означают только строительство электростанции. Они также создают партнёрство, охватывающее технологии, инженерное дело, образование, кадровые ресурсы и долгосрочные процессы эксплуатации."

Об эксперте

Мерве Суна Озель Озджан (Merve Suna Özel Özcan) имеет учёную степень доктора и звание доцента; работает на кафедре международных отношений факультета экономических и административных наук Университета Кырыккале. В круг её научных интересов входят исследования России, великие державы, энергетика и международные отношения в Евразии.

Босфор и Дарданеллы: замок на Чёрном море

Турецкие проливы - единственный морской выход из Чёрного моря в Средиземное и дальше в Мировой океан. Через Босфор Россия, Украина, страны Закавказья и юго-восточной Европы экспортируют зерно, промышленную продукцию и нефть из России и Каспийского региона.

Режим прохода военных кораблей через проливы почти девяносто лет регулирует Конвенция Монтрё, подписанная 20 июля 1936 года в швейцарском Монтрё. Она восстановила суверенитет Турции над Босфором и Дарданеллами и ввела жёсткие ограничения для военных флотов государств, не имеющих выхода к Чёрному морю.

Джихан Гюньэль, чья докторская диссертация посвящена безопасности Чёрного моря в формировании идентичности НАТО, напоминает: Конвенция работает в обе стороны, и понимают её часто неправильно.

«Благодаря Конвенции Монтрё Турция обеспечила собственную безопасность в Чёрном море и одновременно способствовала формированию регионального порядка, существующего с 1936 года.

Конвенция ограничивает возможности НАТО и других внешних игроков, не являющихся черноморскими государствами, наращивать военное присутствие в регионе и создавать угрозы безопасности прибрежных стран.

В частности, документ устанавливает следующие ограничения:

•           Общий тоннаж иностранных военных кораблей, одновременно проходящих через проливы, не должен превышать 15 000 тонн, а количество таких кораблей - девяти.

•           Совокупный тоннаж военных кораблей нечерноморских государств, находящихся в Чёрном море, ограничен 45 000 тоннами.

•           На долю одного нечерноморского государства может приходиться не более 30 000 тонн.

•           Военные корабли нечерноморских стран могут находиться в Чёрном море не более 21 дня.

•           Проход авианосцев и подводных лодок ограничен, за исключением предусмотренных Конвенцией случаев, касающихся подводных лодок черноморских государств.

Если рассмотреть эти положения, становится очевидно, что их основная задача - не допустить формирования внешними игроками доминирующего военного присутствия в Чёрном море и возникновения дополнительных угроз безопасности других государств.

Конвенцию Монтрё нередко понимают неправильно, полагая, что она прежде всего ограничивает Россию в Чёрном море. На мой взгляд, ситуация прямо противоположная.

Ограничения по тоннажу и срокам пребывания военных кораблей нечерноморских государств сдерживают возможности других игроков укреплять своё влияние в регионе.

Через Чёрное море и турецкие проливы Россия получает выход в Мировой океан. Само Чёрное море при этом можно рассматривать как полузамкнутый морской бассейн.

Исторический опыт Крымской войны 1853-1856 годов оказал существенное влияние на российское восприятие безопасности в регионе.

Участие крупнейших европейских держав того времени - Великобритании и Франции - в Крымской войне, а также действия их военно-морских сил в Чёрном море сформировали определённую историческую память России в вопросах региональной безопасности. Поэтому Конвенция Монтрё имеет большое значение не только для Турции, но и для России, а также остальных черноморских государств.

Именно по этой причине Анкара стремится не допустить разрушения сложившегося порядка. Турция сохраняла эту позицию даже во время Второй мировой и холодной войн. Сегодня её подход остаётся столь же последовательным».

Гюньэль уверен: Анкара не позволит сломать эту систему извне.

«Я полагаю, что Турция не допустит действий внешних игроков, которые могли бы негативно повлиять на её безопасность, изменить сложившийся порядок в регионе или поставить под угрозу безопасность судоходства в Чёрном море.

На мой взгляд, попытка сформировать новую архитектуру безопасности в Чёрном море с участием внешних игроков, не имеющих выхода к этому морю, означала бы разрушение сложившегося за многие десятилетия регионального порядка. Это, в свою очередь, могло бы привести к возникновению новых угроз безопасности, повышению вероятности конфликтов и формированию нестабильной региональной системы.

Я не думаю, что все черноморские государства захотят изменения порядка, установленного Конвенцией Монтрё. В особенности этого не захочет Россия.

Именно поэтому, на мой взгляд, ни Турция, ни Россия не допустят, чтобы внешние игроки или оборонительные альянсы разрушили существующий порядок в Чёрном море». Ормуз и Баб-эль-Мандеб: цена нефти решается в узком месте

Второй узел мировой торговли - дальше на юг. Через Ормузский пролив, соединяющий Персидский залив с Индийским океаном, проходит около трети мировых перевозок сжиженного природного газа и почти четверть потребляемой в мире нефти. Через Баб-эль-Мандебский пролив между Йеменом и Африкой идёт путь из Европы в Азию через Красное море и Суэцкий канал.

Гюнгёр Явузаслан оценивает активизацию хуситов в Йемене не как часть локального конфликта, а как давление на глобальную артерию.

«Продвижение хуситов в районе Красного моря и Баб-эль-Мандеба фактически становится испытанием возможности воздействовать на одну из важнейших артерий мировой торговли и энергетики», - отметил Явузаслан.

По его оценке, на первый план в архитектуре безопасности Персидского залива выходят уже не классические межгосударственные конфликты, а действия вооружённых негосударственных и прокси-группировок, способных оказывать давление на значительно более крупные государства. При этом возвращение Саудовской Аравии и хуситов к полномасштабной войне он считает маловероятным: Эр-Рияд реализует программу Vision 2030 - диверсификацию экономики, инвестиции, туризм - и новая долгая кампания в Йемене не отвечает его интересам. Действия хуситов эксперт рассматривает прежде всего как инструмент повышения ставок перед возможными переговорами, а влияние Ирана связывает со стратегией «передовой обороны»: использованием союзных сил за пределами собственной территории.

Самый тяжёлый сценарий - одновременный кризис сразу на двух проливах

«Если под угрозой одновременно окажутся Ормуз и Баб-эль-Мандеб, последствия почувствуют далеко за пределами Ближнего Востока. Это может ударить по стоимости перевозок, энергетическому рынку, европейской инфляции и промышленности азиатских стран», - считает Явузаслан. Именно поэтому, по его оценке, у ключевых игроков региона есть общий интерес не дать ситуации выйти из-под контроля. Наиболее вероятным сценарием на ближайшие недели эксперт называет продолжительный период контролируемой напряжённости на фоне дипломатических переговоров, а особую роль в сдерживании конфликта отводит взаимодействию Анкары, Исламабада и Эр-Рияда.

«Тегеран может использовать фактор хуситов для усиления своих позиций на дипломатических переговорах, однако полномасштабный кризис, который привел бы его к серьёзному противостоянию с Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном, несёт для Ирана значительно более высокие риски», - отметил Явузаслан.

Кто удерживает проливы: правила и дипломатия вместо внешних игроков

В оценках обоих экспертов - одна общая линия. Стабильность проливов обеспечивают не внешние силы, а международные правила и способность стран региона управлять кризисами, не разрывая диалог. Явузаслан видит подтверждение этому и в Черноморском регионе.

«Турция и Россия демонстрируют зрелый "государственный подход", не позволяя разногласиям в одном регионе отравлять сотрудничество в другом. Например, на сирийской сцене - в частности, по вопросам Идлиба и формирований Сирийской национальной армии (СНА) - мы находимся по разные стороны, но при этом способны удерживать за столом переговоров Астанинский процесс. На Кавказе, в Карабахской войне, Турция всей своей мощью поддерживала Азербайджан на поле боя, а сразу после этого сумела создать с Россией Совместный центр наблюдения. Та же картина справедлива и в отношении Черноморского региона и украинского кризиса - зерновой коридор, безусловное соблюдение Конвенции Монтрё. Эта уникальная модель - самый успешный в мире пример стратегии не замораживания кризисов, а их управления и сохранения открытых дипломатических каналов, чего бы это ни стоило».

Гюньэль называет ту же политику балансом, который Анкара выстраивала десятилетиями и менять не собирается.

«Поэтому я полагаю, что в предстоящий период Турция продолжит придерживаться политики баланса, сохраняя самостоятельность внешнеполитического курса и участвуя в дипломатических усилиях по прекращению российско-украинского конфликта.

На мой взгляд, пространство для манёвра Турции не столько сужается, сколько приобретает новое значение: страна сохранит за собой роль одного из ключевых участников урегулирования конфликта».

Пока Босфор работает по правилам Монтрё, а Ормуз и Баб-эль-Мандеб удерживаются дипломатией региональных держав, мировая торговля дышит. Но вся история этих проливов - от Крымской войны до сегодняшних атак в Красном море - показывает: стоит закрыться одному узкому месту на карте, и цены почувствуют все.

Материалы содержат общую информацию и не заменяют индивидуальной юридической консультации.

Кыргызстан для бизнеса из Турции и России: возможности и ограничения

Компания в Кыргызстане: ошибки иностранцев при запуске бизнеса

Банки и платежи между Турцией, Кыргызстаном и Россией

Как защищены иностранные инвестиции в Кыргызстане

Парк высоких технологий Кыргызстана: кому подходит льготный режим

«Тамчы»: что специальная территория предлагает инвесторам

Источники к шести статьям

Нумерация сохранена по интервью от 15 октября 2026 года. В статьях указаны номера соответствующих источников. Даты данных и редакций законов относятся к указанным в интервью периодам.

[1] Закон КР от 12.08.2025 № 198 «Об инвестициях в Кыргызской Республике», редакция 08.04.2026 (ЦБД Минюста КР). https://cbd.minjust.gov.kg/4-5616/edition/35758/ru

[2] Закон КР от 08.04.2026 № 46 (изменения в законы об инвестициях и о третейских судах); официальная страница ЦБД и текст на aqlex.ai. https://cbd.minjust.gov.kg/4-5731/edition/50986/ru ; https://aqlex.ai/doc/230044174

[3] Нацагентство по инвестициям при Президенте КР: подписан закон № 198. https://invest.gov.kg/ru/news/18120

[4] Kluwer Arbitration Blog, 12.01.2026: Kyrgyzstan Introduces New Multi-Tier Dispute Settlement Mechanism in Investment Law 2025. https://legalblogs.wolterskluwer.com/arbitration-blog/kyrgyzstan-introduces-new-multi-tier-dispute-settlement-mechanism-in-investment-law-2025/

[5] Соглашение между Кыргызской Республикой и Турцией о поощрении и взаимной защите инвестиций, 2018 (база EDIT). https://edit.wti.org/document/show/abf188e9-23c8-4529-ab33-a092e8d058ab

[6] ЮНКТАД, навигатор международных инвестиционных соглашений: Кыргызстан. https://investmentpolicy.unctad.org/international-investment-agreements/countries/113/kyrgyzstan

[7] Министерство экономики и коммерции КР: соглашения по защите и поощрению инвестиций. https://mineconom.gov.kg/ru/direct/7/64 ; Соглашение ЕврАзЭС от 12.12.2008: https://www.alta.ru/tamdoc/08ss0002/ и https://base.garant.ru/2569538/ ; ЮНКТАД: https://investmentpolicy.unctad.org/international-investment-agreements/treaties/bit/3252/eurasian-investment-agreement-2008-

[8] WIPO Lex: Нью-Йоркская конвенция 1958, участие Кыргызстана. https://www.wipo.int/wipolex/en/treaties/parties/973

[9] Земельный кодекс КР от 18.07.2025 № 149, ст. 8 и определение иностранного лица (текст в PDF). https://cawater-info.net/bk/land_law/files/kg-c149-2025.pdf

[10] Минфин США, 15.01.2025: Treasury Disrupts Russia's Sanctions Evasion Schemes (Keremet Bank). https://home.treasury.gov/news/press-releases/jy2785

[11] OFAC, список санкций: OJSC Keremet Bank. https://sanctionssearch.ofac.treas.gov/Details.aspx?id=52743

[12] Совет ЕС, 23.04.2026: 20-й пакет санкций против России. https://www.consilium.europa.eu/en/press/press-releases/2026/04/23/russia-s-war-of-aggression-against-ukraine-20th-round-of-stern-eu-sanctions-hits-energy-military-industrial-complex-trade-and-financial-services-including-crypto/

[13] Reuters, 19.05.2026: Kyrgyzstan shutters dozens of companies over sanctions evasion concerns. https://www.reuters.com/world/asia-pacific/kyrgyzstan-shutters-dozens-companies-over-sanctions-evasion-concerns-2026-05-19/

[14] OFAC, 22.12.2023: новый указ № 14114 по России и рекомендации. https://ofac.treasury.gov/recent-actions/20231222

[15] Парк высоких технологий КР: о Парке и налоговые условия. https://htp.kg/en/about/high-tech-park/

[16] Государственная налоговая служба КР: специальные налоговые режимы; Минэкономики КР, 15.11.2024, бессрочный режим ПВТ. https://sti.gov.kg/section/1/%D1%81%D0%BF%D0%B5%D1%86%D0%B8%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B9_%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%BE%D0%B2%D1%8B%D0%B9_%D1%80%D0%B5%D0%B6%D0%B8%D0%BC ; https://mineconom.gov.kg/ru/post/10654

[17] СФИТ «Тамчы»: Baker Tilly, обзор изменений (обновлено 19.08.2026); страница международного центра разрешения споров; сайт СФИТ. https://bakertilly-ca.com/en-kg/news/speczialnaya-finansovaya-investiczionnaya-territoriya-tamchy-obzor-aktualnyh-izmenenij/ ; https://www.tamchysfit.com/page/courts ; https://www.tamchysfit.com/

[18] Кыргызско-Турецкий университет «Манас»: история. https://manas.edu.kg/ru/about_manas/history

[19] Международный университет «Ала-Тоо»: об университете. https://alatoo.edu.kg/en/about-the-university/

[20] Фонд «Маариф» в Кыргызстане: turkiyemaarif.org, 31.12.2024; Kabar, 31.12.2024; 24.kg, 09.01.2025 и 27.08.2025. https://turkiyemaarif.org/news/kirgizistandaki-sapat-okullari-turkiye-maarif-vakfina-devredildi ; https://en.archive.kabar.kg/news/sapat-educational-institution-transferred-to-maarif-foundation/ ; https://24.kg/en/article/316283 ; https://24.kg/article/341144

[21] ТИКА: открытие больницы кыргызско-турецкой дружбы (12.11.2024) и начало приёма пациентов (31.08.2021). https://tika.gov.tr/en/president-erdogan-inaugurates-the-recep-tayyip-erdogan-bishkek-kyrgyz-turkish-friendship-state-hospital-built-by-tika/ ; https://tika.gov.tr/en/detail-patient_admissions_began_in_the_kyrgyzstan_turkey_friendship_hospital/

[22] Бишкекская государственная больница кыргызско-турецкой дружбы имени Р. Т. Эрдогана: о больнице. https://kirgizturkdostlukhastanesi.saglik.gov.tr/RU-787912/787912.html

[24] Anadolu Agency, 05.10.2025: турецкие инвестиции в Кыргызстане; Kabar, 12.12.2025: товарооборот. https://www.aa.com.tr/en/economy/turkish-investments-in-kyrgyzstan-exceed-14b-envoy-says/3708411 ; https://en.kabar.kg/news/trade-turnover-between-kyrgyzstan-and-turkiye-reached-12-billion-in-9-months/

[29] Китай: Economist.kg, 14.08.2026 (долг до 2035); Azattyk, 03.08.2026 (Эксимбанк Китая); VB.kg, 26.08.2026 (железная дорога КНР-КР-УЗ). https://economist.kg/ekonomika/2026/08/14/dolg-kitay-2035/ ; https://www.azattyk.org/a/33820646.html ; https://www.vb.kg/doc/461120_26_tonneley_i_40_mostov:_kak_prodvigaetsia_stroitelstvo_jeleznoy_dorogi_kky.html

[31] Договор о присоединении Кыргызской Республики к Договору о ЕАЭС (23.12.2014). https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_172976/0be36c1fcadd0cdd1f8c0984ef99fbc7d8da61b9/

[32] Евразийская экономическая комиссия: трудовая миграция в ЕАЭС. https://eec.eaeunion.org/comission/department/migration/faq/work_migration.php

[33] СФИТ «Тамчы»: закон № 136, ст. 19 (налогообложение, ред. 22.07.2026); сайт территории. https://aqlex.ai/doc/230029329/st-19 ; https://prg.kz/document/?doc_id=34842246 ; https://www.tamchysfit.com/overview

[34] Тамчы: закон № 119 от 22.07.2026 (Economist.kg, 25.07.2026); законопроект о налогах (24.kg, 24.09.2026). https://economist.kg/biznes/2026/07/25/sfit-tamchy-novye-pravila/ ; https://24.kg/ekonomika/390454_rezidentov_territorii_tamchi_hotyat_osvobodit_otvseh_nalogov/

«Кыргызстан остаётся привлекательным, но сегодня он привлекателен для тех российских предпринимателей, которые приходят сюда работать, а не прятаться», — говорит Бенхин.

По его словам, последние пять лет он живёт и работает в Бишкеке. Свои оценки он основывает на наблюдениях за местной деловой средой и юридической практике, отдельно оговаривая, что возможности рынка не отменяют рисков для конкретного инвестора.

Что облегчает выход на рынок

Одно из преимуществ для российского бизнеса — язык. Русский широко используется в деловой среде, при подготовке документов и проведении переговоров. По оценке Бенхина, это сокращает время адаптации и затраты на переводы и посредников.

Другое преимущество — участие Кыргызстана в Евразийском экономическом союзе с 2015 года. Эксперт обращает внимание на доступ к общему рынку и особый порядок трудовой миграции для граждан государств — членов ЕАЭС. При этом условия найма и оформления каждого сотрудника необходимо проверять отдельно. [31, 32]

Для экспортного IT-бизнеса интерес представляет Парк высоких технологий, а для части международных проектов — новая специальная финансовая инвестиционная территория «Тамчы». Бенхин подчёркивает, что это разные инструменты: выбирать их нужно под деятельность компании, а не только по размеру заявленных льгот. [15–17]

Где есть возможности для турецких компаний

Турецкий бизнес, по словам собеседника RusTurkey, пришёл в Кыргызстан одним из первых после обретения страной независимости. Строительные компании из Турции участвовали в возведении жилых домов, дорог, административных и социальных объектов. Однако сегодня конкуренция за крупные инфраструктурные проекты изменилась.

На этом рынке заметную роль играют китайские компании и китайское финансирование. В качестве примера Бенхин приводит строительство железной дороги Китай — Кыргызстан — Узбекистан. Его вывод: турецкому подрядчику бывает трудно конкурировать за государственный проект, условия которого связаны с требованиями кредитора. Это оценка эксперта, а не универсальное правило для всех проектов. [29]

«Но у турецких строителей есть ниши, где конкуренция иная: частное жилое и коммерческое строительство, отели и туристическая инфраструктура, социальные объекты, промышленные здания, реконструкция, инжиниринг, поставка строительных материалов и оборудования», — отмечает Бенхин.

Среди других направлений он выделяет производство одежды и текстиля, пищевую промышленность, стройматериалы и упаковку. Для таких проектов особенно важны проверка прав на землю, разрешений, экологических требований и таможенных условий.

В торговле первоначальным форматом может стать договор поставки с местным покупателем или дистрибьютором. Эксперт рекомендует заранее проверять ограничения в отношении товара и цепочки поставок, условия оплаты и порядок разрешения споров.

Логистика также представляет интерес благодаря соседству с Китаем, Казахстаном, Узбекистаном и Таджикистаном. Однако в этой сфере, предупреждает Бенхин, особенно важны документы о конечном получателе и законности перемещения груза.

Услуги и турецкое присутствие

Образование, здравоохранение и туризм Бенхин относит к наиболее перспективным направлениям для турецкого бизнеса. Он связывает это со спросом в Кыргызстане и опытом Турции в медицине, гостиничном деле и организации отдыха.

У сотрудничества уже есть заметная институциональная основа: Кыргызско-Турецкий университет «Манас», Международный университет «Ала-Тоо», учреждения фонда «Маариф» и Бишкекская государственная больница кыргызско-турецкой дружбы имени Реджепа Тайипа Эрдогана. [18–22]

В интервью приведены данные посла Турции на октябрь 2025 года: около 350 турецких компаний в Кыргызстане и более 1,4 млрд долларов турецких инвестиций. Эти показатели относятся к указанной дате и не должны восприниматься как итоговая статистика за 2026 год. [24]

Почему начинать лучше с малого

Главным ограничением для части российского и международного бизнеса Бенхин считает санкционный и банковский контроль. Сам факт регистрации компании в Кыргызстане не гарантирует открытие счёта, проведение платежей или возможность поставки конкретного товара.

«Начать с небольшого пилотного проекта: торговля или услуги через собственную компанию, чтобы понять рынок, банки, налоговую службу и людей. Не вкладывать сразу крупные деньги», — рекомендует эксперт.

Такой запуск, по его мнению, позволяет проверить всю рабочую цепочку: регистрацию, открытие счёта, первый платёж, налоговую отчётность и найм. Для крупного производства или инфраструктурного проекта к этому добавляются проверка земли, разрешений и партнёров, а также письменное оформление договорённостей с государственными органами.

Общая рекомендация Бенхина — с первого дня выстраивать реальное присутствие и понятную хозяйственную деятельность: раскрывать владельцев, документировать расчёты и проверять контрагентов. Возможности Кыргызстана он связывает именно с таким подходом, а не с формальной регистрацией компании ради льгот или транзита платежей.

Об эксперте

Александр Бенхин (Алекс Бенхин) — российский адвокат, юрист и медийный эксперт по правовым вопросам. Обучался в Университете имени Бар-Илана в Израиле и РАНХиГС в России. Выступает с юридическими комментариями в российских СМИ. Последние пять лет живёт и работает в Бишкеке, занимается вопросами сопровождения бизнеса и иностранных инвестиций.

Другие материалы цикла:

Компания в Кыргызстане: ошибки иностранцев при запуске бизнеса

Банки и платежи между Турцией, Кыргызстаном и Россией - готовится к публикации

Как защищены иностранные инвестиции в Кыргызстане - готовится к публикации

Парк высоких технологий Кыргызстана: кому подходит льготный режим - готовится к публикации

«Тамчы»: что специальная территория предлагает инвесторам - готовится к публикации

Кыргызстан для иностранного бизнеса —  источники и документы

Чёрное море становится одним из главных очагов напряжённости

Продолжающийся российско-украинский конфликт всё сильнее затрагивает безопасность не только военных, но и гражданских объектов в Чёрном море. Атаки на торговые суда, угрозы транспортным маршрутам и усиление военного присутствия в регионе создают дополнительные риски для прибрежных государств.

События 13 октября вновь продемонстрировали серьёзность ситуации. Сообщения об атаках на гражданские суда у болгарского побережья усилили опасения относительно дальнейшего распространения конфликта на черноморское судоходство.

Для Турции происходящее имеет особое значение. Анкара одновременно является одним из ключевых членов НАТО, поддерживает тесные экономические отношения с Россией, сотрудничает с Украиной и контролирует стратегически важные проливы Босфор и Дарданеллы.

В этих условиях перед турецким руководством стоит сложная задача: обеспечить выполнение союзнических обязательств, не допустить расширения военного противостояния и сохранить самостоятельность внешнеполитического курса.

Как следует из оценок Джихана Гюньэля, политика Турции определяется прежде всего её географическим положением и долгосрочными национальными интересами.

Почему Турция не намерена отказываться от баланса

По мнению эксперта, стремление Анкары поддерживать отношения одновременно с Россией и западными государствами не является исключительно результатом нынешнего кризиса.

Подобный подход формировался десятилетиями. Даже в период холодной войны Турция, оставаясь членом НАТО, постепенно развивала экономические и дипломатические связи с Советским Союзом.

После распада СССР эта политика получила продолжение в отношениях с Российской Федерацией.

Сегодня Турция сохраняет сотрудничество с Москвой в энергетике, торговле и других сферах, одновременно развивая военно-политические связи с западными союзниками.

При этом Анкара не признаёт российский суверенитет над Крымом и поддерживает территориальную целостность Украины. Такое сочетание позиций позволяет говорить не о нейтралитете Турции в строгом смысле, а о стремлении проводить самостоятельную политику внутри существующей системы союзнических обязательств.

Гюньэль обращает внимание, что усиление напряжённости между Россией и НАТО не обязательно ведёт к сокращению дипломатических возможностей Турции. Напротив, способность Анкары поддерживать прямые контакты с различными сторонами конфликта повышает её значение как регионального участника международной политики.

Конвенция Монтрё как инструмент предотвращения большой войны

Особое место в оценках турецкого политолога занимает Конвенция Монтрё 1936 года, регулирующая режим прохода военных кораблей через турецкие проливы.

Документ устанавливает ограничения для военных кораблей государств, не имеющих выхода к Чёрному морю, включая пределы тоннажа и продолжительности пребывания в регионе.

По мнению Гюньэля, значение Конвенции выходит далеко за рамки юридического регулирования судоходства.

Она выступает одним из важнейших элементов регионального баланса, ограничивая возможности внешних военно-морских сил существенно увеличивать своё присутствие в Чёрном море.

Эксперт подчёркивает, что этот механизм имеет стратегическое значение не только для Турции, но и для России, а также других прибрежных государств.

Вместе с тем Конвенция не устраняет угрозы атак беспилотников, ракетных ударов и других современных способов ведения войны. Поэтому сохранение правового режима проливов остаётся необходимым, но недостаточным условием безопасности региона.

В условиях нарастающей напряжённости именно Турция оказывается одним из государств, способных влиять на военно-морской баланс, не прибегая к прямому участию в противостоянии.

Новая архитектура безопасности: интересы Анкары и Москвы

Одним из наиболее принципиальных вопросов остаётся будущее системы безопасности в Чёрном море.

В европейских политических и экспертных кругах обсуждаются новые механизмы сдерживания России, защиты судоходства и укрепления обороноспособности государств восточного фланга НАТО.

Однако, как считает Гюньэль, попытки изменить сложившийся региональный порядок без учёта интересов черноморских государств способны привести к дополнительной нестабильности.

В его оценке Турция и Россия, несмотря на существующие противоречия, заинтересованы в предотвращении превращения Чёрного моря в пространство непосредственного противостояния крупных военных блоков.

При этом интересы двух государств не совпадают полностью. Анкара остаётся участником НАТО и поддерживает сотрудничество с Украиной, тогда как Москва рассматривает расширение западного военного присутствия как угрозу собственной безопасности.

Именно наличие этих противоречий делает сохранение дипломатических каналов особенно важным.

Для Турции региональная стабильность связана не только с военной безопасностью, но и с экономикой, энергетикой, международной торговлей и безопасностью морских перевозок.

От Чёрного моря до Ближнего Востока: глобальный баланс меняется

В своих оценках международной ситуации Гюньэль рассматривает российско-турецкие отношения в более широком геополитическом контексте.

По его мнению, обострение противостояния на Ближнем Востоке, конкуренция крупных держав за транспортные и энергетические маршруты, а также изменение роли США в международной политике свидетельствуют о постепенной трансформации мировой системы безопасности.

Эксперт обращает внимание на растущее значение Евразии, где пересекаются интересы России, Китая, Турции, европейских государств и США.

Особое место в этой системе занимают Кавказ, Черноморский регион и Ближний Восток.

Для Анкары подобные изменения одновременно создают новые возможности и дополнительные риски. Турция может укреплять своё положение как самостоятельный региональный центр силы, однако вынуждена учитывать противоречия между государствами, от которых зависит её экономическая и военная безопасность.

На этом фоне отношения Москвы и Анкары нельзя рассматривать исключительно через призму сотрудничества либо соперничества. В разных регионах две страны могут занимать противоположные позиции, сохраняя при этом взаимодействие по вопросам взаимного интереса.

Сможет ли Стамбул вновь стать центром мирных переговоров?

Отдельное направление турецкой внешней политики связано с дипломатическим урегулированием российско-украинского конфликта.

Турция уже выступала площадкой для переговоров Москвы и Киева, участвовала в организации зерновой инициативы и содействовала гуманитарным контактам между сторонами.

По оценке Гюньэля, накопленный дипломатический опыт и возможность поддерживать коммуникацию с российским, украинским и западным руководством позволяют Анкаре претендовать на значительную роль в будущих переговорах.

При этом посреднические возможности Турции не следует переоценивать. Даже наличие эффективной переговорной площадки не гарантирует достижения соглашений, если стороны не готовы к политическим компромиссам.

Тем не менее в условиях сокращения прямых контактов между Россией и рядом западных государств способность Турции сохранять дипломатические каналы становится самостоятельным стратегическим ресурсом.

Турция перед новым геополитическим испытанием

Нынешняя ситуация в Чёрном море показывает, насколько тесно связаны региональная безопасность, глобальное противостояние и экономические интересы государств.

Усиление военной напряжённости повышает значение Турции одновременно как союзника НАТО, черноморской державы и потенциального посредника между конфликтующими сторонами.

Из оценок Джихана Гюньэля следует, что Анкара в обозримой перспективе вряд ли откажется от политики стратегического баланса. Однако поддерживать его становится сложнее по мере расширения угроз гражданскому судоходству и роста рисков прямых военных инцидентов.

Главный вопрос заключается уже не только в том, удастся ли Турции сохранить отношения с Россией и западными союзниками, но и в том, сможет ли она использовать своё географическое положение, дипломатические связи и международно-правовые инструменты для предотвращения дальнейшей эскалации.

В условиях, когда Чёрное море всё чаще оказывается в центре международной напряжённости, роль Анкары может стать одним из определяющих факторов будущей региональной безопасности.

СПЕЦИАЛЬНЫЙ РЕПОРТАЖ | ФАТОШ ТАПАН

Чай, сопровождающий жителей Турции в любое время дня и ставший неотъемлемой частью дружеских бесед, на этот раз оказался темой специального интервью, состоявшегося в чайных садах Ризе.

Генеральный директор ÇAYKUR Юсуф Зия Алим рассказал корреспонденту Ana Akım Фатош Тапан, что чай — это не просто напиток, а важная часть образа жизни жителей Черноморского региона.

Отвечая на вопросы со стаканом чая в руке, Алим затронул темы, интересующие ценителей напитка, а затем отправился в чайный сад и показал, как правильно собирать урожай.

С КАКОГО СТАКАНА НАЧИНАЕТСЯ НАСТОЯЩЕЕ УДОВОЛЬСТВИЕ ОТ ЧАЯ?

Первый стакан, второй, третий…

Для любителей чая каждый стакан имеет особое значение, а каждый глоток доставляет своё удовольствие.

Во время беседы Юсуф Зия Алим рассказал о привычках чаепития и традиционных толкованиях, связанных с количеством выпитых стаканов.

Алим отметил, что чай иногда становится способом начать день, иногда — поводом отдохнуть, а порой — предлогом для долгой беседы с друзьями. Он также рассказал о традициях чайной культуры, передающихся из поколения в поколение.

Так с какого же стакана начинается настоящее удовольствие от чая? Этот интригующий вопрос также стал одной из самых интересных тем интервью.

«ЧАЙ — СЛОВНО КРОВЬ В НАШИХ ЖИЛАХ»

Подчеркнув, что Ризе и чай невозможно представить отдельно друг от друга, Алим обратил внимание на экономическое и культурное значение чая для жителей региона.

Сильную связь чая с жизнью людей Черноморского региона можно выразить словами Алима, произнесёнными им ранее: «Чай — словно кровь в наших жилах».

Отметив, что чай занимает важное место в повседневной жизни, Алим также затронул полезные свойства, которые принято связывать с этим напитком. Однако не следует забывать, что при лечении каких-либо заболеваний чай не может использоваться вместо лекарств.

ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР ÇAYKUR ОТПРАВИЛСЯ В САД И СОБРАЛ ЧАЙ

Одним из самых примечательных моментов интервью стало то, как Юсуф Зия Алим отправился в чайный сад и на практике продемонстрировал сбор свежего чайного листа.

Рассказывая о том, как следует собирать чайные листья, Алим подчеркнул, что правильный сбор урожая — первый этап производства качественного чая.

Путь хорошего чая начинается не на фабрике, а в саду.

Правильный сбор молодых побегов, бережное отношение к растению и своевременная переработка собранного сырья входят в число основных факторов, влияющих на качество чая.

КАК ПРАВИЛЬНО ЗАВАРИВАТЬ ХОРОШИЙ ЧАЙ?

Вкус чая определяется не только почвой, на которой он выращен, и качеством листьев. Большое значение имеет также правильный способ заваривания.

Для приготовления хорошего чая рекомендуется использовать чистую свежую воду, предварительно прогреть чайник и заваривать чай, не подвергая его непосредственному кипячению.

Турецкий чай обычно заваривают в течение 10–15 минут. Продолжительность может меняться в зависимости от сорта чая и вкусовых предпочтений.

Если долго держать чай при высокой температуре, это может отрицательно сказаться на его вкусе.

КАК ОПРЕДЕЛИТЬ КАЧЕСТВЕННЫЙ ЧАЙ?

При оценке качества чая недостаточно обращать внимание только на его цвет.

К важным критериям также относятся запах сухого чая, внешний вид листьев, аромат, раскрывающийся после заваривания, и сбалансированность вкуса напитка.

На вкус непосредственно влияют свежесть продукта, его хранение в надлежащих условиях и правильная упаковка.

Качественный чай получается лишь тогда, когда все этапы — от производства до заваривания — выполняются с должным вниманием.

НА ЧТО ОБРАЩАТЬ ВНИМАНИЕ ПРИ ПОКУПКЕ ЧАЯ?

Одной из важных тем, на которых генеральный директор ÇAYKUR Юсуф Зия Алим остановился во время интервью, стал выбор потребителями надёжной чайной продукции.

Алим подчеркнул, что необходимо знать происхождение чая и покупать его в надёжных торговых точках.

При покупке чая потребителям следует проверять упаковку продукта, сведения о производителе, условия хранения и рекомендуемый срок употребления.

Важно не только получать удовольствие от чаепития, но и приобретать чай из надёжного источника.

Это специальное интервью, состоявшееся в чайных садах Ризе, ещё раз продемонстрировало этапы, которые проходит чай, прежде чем оказаться в стакане, а также его место в культуре Черноморского региона.

Специальный репортаж: Фатош Тапан — Ana Akım Haber

    Россия и Турция слишком близки географически и слишком тесно связаны экономически, чтобы отношения между ними определялись одной политической формулой.

    Энергетика, торговля, Чёрное море, Кавказ, Сирия, отношения с НАТО и война в Украине постоянно заставляют Москву и Анкару искать точки соприкосновения. В одних вопросах их интересы совпадают, в других заметно расходятся. При этом даже серьёзные разногласия не приводят к прекращению диалога.

    RusTurkey.com собрал оценки четырёх турецких экспертов, каждый из которых рассматривает российско-турецкие отношения со своей стороны.

     Гюнгёр Явузаслан: Турция больше не хочет выбирать одну сторону

     Журналист и обозреватель по вопросам внешней политики Гюнгёр Явузаслан связывает изменения в отношениях России и Турции прежде всего с новым внешнеполитическим курсом самой Анкары.

     По его мнению, сегодняшняя Турция всё дальше отходит от логики времён холодной войны, когда её международное положение во многом определялось принадлежностью к западному блоку.

     Это не означает отказа от отношений с Западом. Анкара стремится самостоятельно определять, с кем и в каких областях ей выгодно сотрудничать.

     Отношения с Россией стали одним из наиболее заметных примеров такого подхода.

     Явузаслан называет эту модель «конкурентным сотрудничеством». Москва и Анкара могут иметь разные интересы в одном регионе и одновременно развивать крупные совместные проекты в другом. Разногласия не обязательно означают разрыв отношений, так же как сотрудничество не требует полного совпадения политических позиций.

     По оценке Явузаслана, в основе этой модели лежит стремление Турции к стратегической автономии и возможности самостоятельно определять собственные внешнеполитические приоритеты.

     Серкан Гюндогду: уже не союз, а взаимозависимость

     Доцент Университета Мунзур Серкан Гюндогду предлагает другое определение современных отношений Москвы и Анкары: «стратегическая взаимозависимость».

     Особенно отчётливо она проявляется в энергетике.

     Поставки российского газа, АЭС «Аккую», энергетическая инфраструктура и многолетние экономические связи создали между двумя странами систему отношений, которая давно вышла за рамки обычного торгового партнёрства.

     При этом взаимозависимость, подчёркивает эксперт, не должна превращаться в одностороннюю зависимость.

     Турция заинтересована в продолжении масштабного сотрудничества с Россией, но одновременно диверсифицирует источники энергии и развивает отношения с другими партнёрами.

     Похожий принцип действует и во внешней политике. Анкара остаётся членом НАТО, сохраняет тесные отношения с западными государствами и одновременно поддерживает собственный канал взаимодействия с Москвой.

     Поэтому привычный вопрос «Россия или Запад?» всё меньше соответствует реальной турецкой политике. Анкара стремится не выбирать одну геополитическую ось, а сохранять возможность взаимодействовать сразу с несколькими центрами силы.

     Мехмет Гёкхан Озчубукчу: Россия как часть турецкого баланса

     Эксперт по международным отношениям Мехмет Гёкхан Озчубукчу также считает, что российско-турецкие отношения нельзя рассматривать как классический союз.

     Для Турции Россия является не только крупным соседом и торгово-экономическим партнёром. Москва занимает важное место в более широкой системе внешнеполитического баланса Анкары.

     Энергетика, торговля и вопросы региональной безопасности связывают две страны, а взаимодействие с Россией одновременно расширяет возможности Турции проводить самостоятельную политику между различными центрами силы.

     Озчубукчу определяет отношения Москвы и Анкары как «сотрудничество в условиях конкуренции».

     Такая модель позволяет двум государствам продолжать совместную работу даже тогда, когда их взгляды на отдельные международные вопросы не совпадают.

     Для Анкары отношения с Москвой при этом не являются альтернативой отношениям с Западом. Они становятся ещё одним направлением внешней политики, позволяющим Турции расширять пространство для дипломатического и экономического манёвра.

     Джихан Гюньэль: Чёрное море требует особого баланса

     Эксперт по международным отношениям Джихан Гюньэль рассматривает российско-турецкие отношения прежде всего через вопросы безопасности и ситуацию в Чёрном море.

     Турция является членом НАТО, но одновременно остаётся одной из ключевых черноморских держав. Поэтому её отношения с Россией, считает эксперт, нельзя оценивать исключительно через призму обязательств внутри Североатлантического альянса.

     У Анкары в регионе есть собственные интересы, непосредственно связанные с национальной безопасностью.

     Особое значение в этих условиях сохраняет Конвенция Монтрё, регулирующая проход военных кораблей через турецкие проливы. Для Турции стабильность в Чёрном море является не отвлечённым дипломатическим вопросом, а одним из важных элементов собственной безопасности.

     По оценке Гюньэля, Анкара продолжит политику баланса между НАТО и Россией, сохраняя самостоятельную позицию по вопросам, непосредственно затрагивающим Чёрное море.

     Новая формула отношений

     Разные оценки турецких экспертов сходятся в одной точке: российско-турецкие отношения всё меньше зависят от необходимости полного политического совпадения Москвы и Анкары.

     Обе страны научились разделять направления, по которым возможно сотрудничество, и вопросы, по которым их позиции остаются различными. Благодаря этому политические разногласия не останавливают экономические проекты, энергетическое сотрудничество или диалог по вопросам региональной безопасности.

     Для Турции такая модель даёт возможность сохранять самостоятельность во внешней политике, развивать отношения с Россией и одновременно продолжать взаимодействие с западными партнёрами. Для России она позволяет поддерживать устойчивые отношения с одним из ключевых государств региона даже в условиях серьёзных изменений международной обстановки.

     Именно прагматичный баланс интересов постепенно становится новой формулой отношений Москвы и Анкары. Для обеих стран её преимущество заключается в возможности сотрудничать там, где это взаимовыгодно, не требуя друг от друга полного совпадения взглядов и сохраняя диалог по тем вопросам, где найти общий язык сложнее.

     Нас, к сожалению, не удивляет мелкое политическое ребячество тех, кто не способен постичь турецкий государственный разум, нашу тысячелетнюю незыблемую традицию государственного устройства и само бытие государства, — ребячество, которое они демонстрируют под сводами высокого Меджлиса. 1 октября 2026 года, на открытии нового законодательного года Великого национального собрания Турции, в зал заседаний прибыл Президент Турецкой Республики. Маргинальный оппозиционный ум, который не встал при его появлении и покинул зал, в действительности повернулся спиной не только к лично господину Реджепу Тайипу Эрдогану, но и к турецкому государству, к конституционному порядку и к демократической воле нации.

     Государство — это не бездушный механизм, состоящий лишь из казённых зданий и бюрократических обыкновений. Государство — это память, прошедшая сквозь сито веков, цена, вписанная в историю кровью, и, что важнее всего, священная «глава», удерживающая нацию воедино. В турецком цивилизационном мировоззрении не бывает тела без головы. Глава — это государство. Глава — единственное представительство нации. Именно поэтому предостережение, которое главный советник Президента господин Мехмет Учум написал в ответ на эту грубость и институциональное неуважение со стороны ряда оппозиционных депутатов на открытии нового законодательного года, бьёт известный образ мыслей по лицу, как пощёчина, и показывает конституционную и системную суть вопроса. Положения этого исторического предостережения Учума — не полемика текущей политики, а базовые основы самого существования и функционирования государства.

     Привычки опеки и реалии новой системы

     Некоторые круги в Турции до сих пор не избавились от уродливых привычек прежней парламентской системы, которая порождала кризисы, держала страну под опекой и отводила президенту роль лишь церемониального, пассивного «наблюдателя». Между тем с введением президентской системы правления архитектура государства прямым решением нации вернулась к своему изначальному основанию. В новой системе президент определён не только как «глава государства»: Конституция наделила его и статусом собственно «руководителя государства».

     Статья 104 Конституции предельно ясна и не оставляет места для толкований: исполнительная власть принадлежит лично президенту. Президент как глава государства представляет Турецкую Республику и единство турецкой нации. Он не просто надзирает за работой институтов, как это было прежде. Он высшая исполнительная и полновластная инстанция, которая «обеспечивает» исполнение Конституции и упорядоченную, слаженную работу государственных органов. Иными словами, перед нами не символическая фигура, а прямая конституционная обязанность и тяжёлая государственная ответственность. Речь, которую президент произносит в Меджлисе в первый день каждого законодательного года, — тоже требование этого конституционного долга (ч. 3 ст. 104 Конституции).

     «Воля народа стала господствовать над государством»

     Один из самых сильных тезисов в анализе господина Учума звучит так: президент является одновременно главой «республики», то есть народа*, и главой государства. Иначе говоря, произошло редкое для нашей истории могучее сплочение: «воля народа стала господствовать над государством». Тот, кто занимает пост, избранный прямым доверием нации и более чем половиной голосов, — уже не просто лидер политического движения, а в полном смысле слова «лидер страны». Кто бы ни был избран на этот пост после президента Эрдогана, он, помимо полномочий главы исполнительной власти, возьмёт на себя тяжёлую ответственность «лидера страны», которую влечёт за собой представительство Турецкой Республики.

     При такой очевидной реальности неуважение, проявленное к главе государства на открытии законодательного года, — это не демократическая реакция и не политический протест. Демократическая оппозиция действует в конституционных рамках. Действия, совершаемые в борьбе с правом и за его пределами, демократической оппозицией считаться не могут. Политика по своей природе, разумеется, допускает требование изменить позитивное право и Конституцию. Но «не признавать» действующую Конституцию, предписанные ею институты и главу государства, избранного более чем половиной голосов народа, — откровенно нелегитимно.

     Пост Верховного главнокомандующего и вопрос выживания государства

     Есть у дела и измерение безопасности и выживания государства**, и каждый, кто занимается политикой на этой земле, обязан хорошо его понимать. Президент — единственная инстанция, которая определяет политику национальной безопасности, представляет «Верховное главнокомандование» от имени Великого национального собрания Турции и уполномочена принимать решения о применении Вооружённых сил Турции (чч. 13, 14 и 15 ст. 104 Конституции).

     Сегодня вокруг нас, от превратившегося в огненное кольцо Ближнего Востока до Кавказа, кипят военные сценарии. В такое время неуважение к Верховному главнокомандующему — это неуважение не к одному человеку, а к чести армии и к сдерживающей силе Турции. Этот пост олицетворяет общую волю Мехметчика***, ведущего операции за пределами границ, наших национальных боевых самолётов в небе и нашего флота в «Голубой Родине»****.

     Уважение к государству и будущему

     Поэтому уважение, которое подобает оказывать президенту в высоком Меджлисе, нельзя превращать в дешёвый материал текущей политики, внутрипартийных распрей или идеологических навязчивых идей. Этот вопрос мы обязаны рассматривать сквозь призму «общего функционирования государства». Как точно перечислил господин Учум, это уважение — многослойный конституционный долг. Во-первых, это уважение к национальной воле как общей воле народа. Во-вторых, уважение к выбору избирателей как демократической воле народа. В-третьих, уважение к самому государству и его историческому бытию. В-четвёртых, уважение ко всем будущим президентам Турецкой Республики, которые, из какого бы политического лагеря они ни пришли, примут на себя эту высокую миссию. И в-пятых, это незыблемое требование соблюдать общественный договор, который удерживает нас всех вместе, то есть конституционный порядок.

     Безусловно, право каждого гражданина и каждого депутата на самую жёсткую критику неотъемлемо. Но защищать права главы государства, очерченные положениями Конституции, и проявлять к главе государства хотя бы минимальную учтивость, сколь бы сильной ни была оппозиция ему, — это самый базовый нравственный, моральный и правовой долг, вытекающий из уз гражданства и из работы под сводами Великого национального собрания. Те, кто несовместим с этим минимальным государственным и национальным сознанием, ничего не отнимут у величия этого поста. Они лишь впишут свои имена в незабываемые тёмные страницы истории своей мелкой и безродной политикой. Государственный разум велик: он запоминает и такие проявления неучтивости и, когда придёт время, выносит им приговор в совести нации.

* По-турецки президент — Cumhurbaşkanı, буквально «глава республики (народа)». Автор обыгрывает это слово.
** В оригинале beka: в турецком политическом языке так говорят о выживании и сохранении государства перед лицом угроз.
*** Мехметчик (Mehmetçik) — собирательное ласковое прозвище турецкого солдата.
**** «Голубая Родина» (Mavi Vatan) — турецкая доктрина морских зон юрисдикции в Чёрном, Эгейском и Средиземном морях.

     Публикуется в переводе с турецкого с разрешения автора. Материал отражает личную позицию автора; мнение редакции может не совпадать с ним.

     Об авторе

     Гюнгёр Явузаслан — турецкий журналист и обозреватель-международник. Родился в 1974 году в Бартыне (черноморское побережье Турции). В 1998 году окончил Университет Зонгулдак Караэлмас. В журналистике с 2001 года: начинал колумнистом газеты Bartın Değişim, позже работал там руководителем редакции. Специализируется на внешней политике и безопасности, геополитике Ближнего Востока, тюркском мире и иракских туркменах. Основатель и председатель Международной ассоциации журналистов тюркоязычных стран. Дважды возглавлял Ассоциацию журналистов Бартына, входил в правление Федерации журналистов Черноморья и исполнительный совет Совета прессы иракских туркмен. Ведёт колонку в газете Diriliş Postası. С сентября 2026 года — главный редактор издания Ana Akım Haber. Автор нескольких книг, в том числе о Сирии и истории анатолийской прессы.

Такую оценку ситуации дал турецкий журналист и аналитик Гюнгёр Явузаслан, комментируя последние события в Йемене и Персидском заливе.

По мнению Явузаслана, происходящее вокруг Баб-эль-Мандебского пролива нельзя рассматривать исключительно как часть внутреннего йеменского конфликта. Этот район имеет стратегическое значение для международной торговли и транспортировки энергоресурсов, поэтому усиление активности хуситов затрагивает интересы значительно более широкого круга государств.

«Продвижение хуситов в районе Красного моря и Баб-эль-Мандеба фактически становится испытанием возможности воздействовать на одну из важнейших артерий мировой торговли и энергетики», — отметил Явузаслан.

По его оценке, изменения происходят и в самой архитектуре безопасности Персидского залива. На первый план все чаще выходят не классические межгосударственные конфликты, а действия вооруженных негосударственных и прокси-группировок, способных оказывать давление на значительно более крупные государства.

Несмотря на рост числа ракетных атак и ударов беспилотников, Явузаслан считает возвращение Саудовской Аравии и хуситов к полномасштабной войне маловероятным сценарием.

Одной из причин он называет внутренние экономические приоритеты Эр-Рияда. Саудовское руководство реализует программу Vision 2030, стремясь диверсифицировать экономику, привлекать инвестиции и развивать туристический сектор. В этих условиях новая продолжительная военная кампания в Йемене не отвечает стратегическим интересам королевства.

Действия хуситов Явузаслан рассматривает прежде всего как инструмент повышения ставок перед возможными переговорами. По его словам, таким образом движение демонстрирует, что продолжает располагать возможностями влиять на безопасность саудовских границ и региональную стабильность.

Наиболее серьезные последствия возможной эскалации связаны с безопасностью сразу двух стратегических морских маршрутов — Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов.

Первый играет критически важную роль в экспорте энергоресурсов из стран Персидского залива, второй является частью одного из важнейших торговых маршрутов между Азией и Европой. Одновременное обострение ситуации на этих направлениях, по мнению Явузаслана, способно привести к серьезным последствиям для мировой экономики.

«Если под угрозой одновременно окажутся Ормуз и Баб-эль-Мандеб, последствия почувствуют далеко за пределами Ближнего Востока. Это может ударить по стоимости перевозок, энергетическому рынку, европейской инфляции и промышленности азиатских стран», — считает он.

Отдельное место в нынешнем кризисе занимает Иран и его влияние на хуситов. Явузаслан связывает действия Тегерана с иранской стратегией так называемой «передовой обороны», предполагающей использование союзных сил и группировок за пределами территории страны для укрепления собственных региональных позиций.

По его оценке, Иран одновременно заинтересован в сохранении дипломатических отношений со странами Персидского залива и в возможности использовать связи с хуситами как дополнительный рычаг давления.

При этом дальнейшую динамику будут определять не только отношения Тегерана и Эр-Рияда. Существенную роль Явузаслан отводит Турции и Пакистану. По его мнению, усиление взаимодействия между Анкарой, Исламабадом и Эр-Риядом способно ограничить пространство для неконтролируемой эскалации.

«Тегеран может использовать фактор хуситов для усиления своих позиций на дипломатических переговорах, однако полномасштабный кризис, который привел бы его к серьезному противостоянию с Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном, несет для Ирана значительно более высокие риски», — отметил Явузаслан.

В ближайшие недели аналитик не ожидает ни быстрого политического урегулирования, ни немедленного перехода к большой региональной войне. Наиболее вероятным сценарием он считает продолжительный период контролируемой напряженности, сопровождающийся дипломатическими переговорами.

Хуситы могут продолжить использовать асимметричные методы давления в Красном море и районе Баб-эль-Мандебского пролива, сохраняя таким образом влияние на международную повестку и укрепляя свои переговорные позиции.

Одновременно дальнейшее обострение энергетического кризиса и проблемы на морских торговых маршрутах будут усиливать заинтересованность региональных игроков в сдерживании конфликта. Особую роль в этом процессе Явузаслан отводит дипломатическим возможностям Турции и взаимодействию Анкары, Исламабада и Эр-Рияда.

По его оценке, в ближайшей перспективе регион может пройти через период контролируемого противостояния с отдельными инцидентами в море и воздухе на фоне продолжающихся дипломатических контактов.

     - Сегодня Турция выстраивает отношения как с Западом, так и с Россией, руководствуясь прежде всего собственными национальными интересами, и проводит всё более самостоятельную внешнюю политику. Как эта стратегическая автономия Анкары меняет характер турецко-российских отношений?

     - Полный отказ Турции от рефлексов времён холодной войны — роли «передового форпоста Запада» или «фланговой страны» — представляет собой поворот революционного масштаба во внешней политике Анкары. Эта «стратегическая автономия», которую проводит Анкара, вывела турецко-российские отношения из асимметричной плоскости и перенесла их на почву «равных акторов», основанную на взаимных рациональных интересах. Отказавшись от роли слепого исполнителя западной политики сдерживания России, Турция поставила в центр собственные национальные интересы — энергетическую безопасность, борьбу с терроризмом, региональную стабильность. Эта самостоятельная позиция позволила Москве воспринимать Анкару не просто как члена НАТО, а как «надёжного партнёра, независимый центр силы, способный принимать собственные решения». В итоге характер отношений превратился в реалистичную модель «геополитического равновесия» — прагматичную, далёкую от идеологических установок, основанную на дипломатии лидеров и способную управлять взаимной взаимозависимостью.

     - Турция и Россия одновременно взаимодействуют в Черноморском регионе, на Кавказе, в Центральной Азии и на Ближнем Востоке, однако интересы двух стран не всегда совпадают. Можно ли говорить о том, что сложилась особая модель отношений, при которой две региональные державы способны управлять разногласиями без ущерба для политического диалога?

     - Безусловно, это возможно, и в литературе по международным отношениям эта новая модель получила название «конкурентное сотрудничество» и «региональная компартментализация». Турция и Россия демонстрируют зрелый «государственный подход», не позволяя разногласиям в одном регионе отравлять сотрудничество в другом. Например, на сирийской сцене — в частности, по вопросам Идлиба и формирований Сирийской национальной армии (СНА) — мы находимся по разные стороны, но при этом способны удерживать за столом переговоров Астанинский процесс. На Кавказе, в Карабахской войне, Турция всей своей мощью поддерживала Азербайджан на поле боя, а сразу после этого сумела создать с Россией Совместный центр наблюдения. Та же картина справедлива и в отношении Черноморского региона и украинского кризиса — зерновой коридор, безусловное соблюдение Конвенции Монтрё. Эта уникальная модель — самый успешный в мире пример стратегии не замораживания кризисов, а их управления и сохранения открытых дипломатических каналов, чего бы это ни стоило.

     - В период формирования многополярного мирового порядка геополитический вес Турции как самостоятельного центра силы продолжает расти. Как, на ваш взгляд, этот растущий геополитический вес Турции повлияет на её отношения с Россией в ближайшие годы?

     - В этот исторический перелом, когда мы подходим к концу однополярной американской гегемонии — то есть империализма — и навязанных ею «законов джунглей», о которых неоднократно говорил наш министр иностранных дел Хакан Фидан, Турция становится одной из ключевых «стран-центров» нового мира. Растущий геополитический вес Турции в ближайшие годы будет и дальше углублять отношения с Россией, однако это углубление будет происходить на почве, где «красные линии» Анкары обозначены гораздо чётче. Потенциал сотрудничества в таких сферах, как энергетика (АЭС «Аккую», газовые хабы), логистические коридоры (Зангезурский коридор и Средний коридор) и оборонная промышленность, будет расти, а сама Турция через Организацию тюркских государств (ОТГ) станет более активным учредительным игроком в Центральной Азии и на Кавказе. При этом Россия, учитывая новые региональные альянсы (в частности, «Мекканский альянс»), сформированные в духе девиза нашего президента Реджепа Тайипа Эрдогана «Мир больше пяти», встретит на региональном уровне не Турцию, получающую указания с Запада, а сильную Турцию, которая сама устанавливает порядок на своей географии — прежде всего в Сирии, защищая права туркоманов в регионе, добиваясь ликвидации террористического коридора и проводя бескомпромиссную политику безопасности перед экспансионистской политикой Израиля. Это неизбежно сделает двусторонние отношения куда более уважительными, бескомпромиссными и определяющими для глобального баланса сил.

Об эксперте

Гюнгёр Явузаслан (Güngör Yavuzaslan) — турецкий журналист, писатель и обозреватель по вопросам внешней политики. Родился в 1974 году в Бартыне; окончил бухгалтерскую программу Профессионального института Зонгулдак Караэльмас (1998). Работал колумнистом и ответственным редактором газеты Bartın Değişim, возглавляет редакцию газеты Kerkük'ün Sesi («Голос Киркука»). Занимал должности председателя Ассоциации журналистов Бартына, члена правления Черноморской федерации журналистов и генерального председателя Международной ассоциации журналистов тюркоязычных стран. Специализируется на тюркском мире, Ближнем Востоке и внешней политике; регулярно выступает как политический комментатор на телевидении и в новостных изданиях.

     Трансформация, которую переживает международная система в последние годы, делает всё более затруднительным толкование внешнеполитических предпочтений государств исключительно в рамках оси «Восток–Запад». Сегодня, когда вновь обостряется конкуренция великих держав, региональные конфликты влияют на глобальное экономическое равновесие, а энергетическая безопасность превращается в геополитический вопрос, внешнеполитическое позиционирование Турции также приобретает более сложный характер. В рамках этого сложного уравнения отношения с Россией, пожалуй, представляют собой один из самых показательных примеров для понимания роли Турции на мировой арене.

     Определять турецко-российские отношения исключительно как классическое «сотрудничество» или «соперничество» представляется недостаточным. Между двумя странами существует прочная основа для сотрудничества в сфере энергетики, торговли, туризма и по ряду региональных вопросов, однако в таких областях, как Черное море, Сирия, Кавказ и напряжённость по линии НАТО–Россия, сохраняются расхождения интересов. Поэтому, пожалуй, наиболее точным будет охарактеризовать природу этих отношений как многовекторную, динамичную, прагматичную и гибкую стратегическую связь, в рамках которой одновременно сосуществуют контролируемое соперничество и вынужденное сотрудничество.

     Одна из примечательных черт этих отношений — способность диалога между Анкарой и Москвой сохраняться, несмотря на прочие разломы в международной системе. Состоявшаяся 1 сентября 2026 года встреча президента Реджепа Тайипа Эрдогана с президентом России Владимиром Путиным, на которой стороны вновь обсудили экономические связи, энергетические проекты и региональные события, свидетельствует о том, что этот механизм контактов продолжает действовать. То, что в этот же период Турция стремится развивать отношения с Шанхайской организацией сотрудничества, где ведущую роль играют Россия и Китай, сохраняя при этом членство в НАТО и связи с Западом, указывает на нежелание Анкары ограничивать свою внешнюю политику одной геополитической осью.

     В этой связи одним из понятий, приобретающих всё большее значение для объяснения глобальной роли Турции, является стратегическая автономия. Стратегическая автономия не означает отход государства от всех своих альянсов. Скорее, речь идёт о максимально возможном сохранении способности к самостоятельным действиям в тех областях, которые продиктованы собственными национальными интересами. Внешнеполитическое поведение Турции в последние годы во многом несёт на себе следы именно такого поиска. Развитие энергетического партнёрства с Россией при сохранении членства в НАТО, расширение диалога с азиатскими организациями при сохранении экономических связей с Европой, а также сохранение открытых дипломатических каналов в условиях украинской войны без полного разрыва отношений с одной из сторон конфликта — всё это можно рассматривать как различные проявления данного подхода.

     Российско-украинская война стала одним из важнейших событий, проверивших эту стратегию Турции на прочность. Сохраняя свою позицию в отношении суверенитета и территориальной целостности Украины, Турция не пошла на полный разрыв дипломатических и экономических отношений с Россией. Это обстоятельство временами давало Анкаре возможность оставаться одним из немногих игроков, способных одновременно поддерживать диалог с обеими сторонами.

     Одним из конкретных примеров этого стала Черноморская зерновая инициатива. Механизм, созданный в 2022 году по инициативе Турции и Организации Объединённых Наций, позволил вывести на международные рынки около 33 миллионов тонн украинского зерна, однако после выхода России из соглашения в 2023 году его действие прекратилось. Тем не менее сообщения о том, что по состоянию на август 2026 года Анкара ведёт переговоры как с Москвой, так и с Киевом по новому плану обеспечения безопасности зерновых перевозок в Черном море, показывают, что Турция вновь пытается задействовать свой посреднический потенциал.

     Здесь для Турции важна не только роль посредника в войне. В более широком смысле речь идёт о том, каким образом будет формироваться архитектура безопасности Черноморского региона.

     Черное море сегодня превратилось в одну из геополитических зон, где пересекаются соперничество России и НАТО, энергетические маршруты, торговля зерном, морская безопасность и восточные рубежи Европы. Турция же, благодаря своему географическому положению и обязательствам, вытекающим из Конвенции Монтрё о статусе черноморских проливов, занимает привилегированное положение в силовом раскладе региона. В европейских стратегических аналитических материалах также подчёркивается, что Турция и Россия являются двумя ключевыми региональными державами, которые в Черном море одновременно и конкурируют друг с другом, и вынуждены считаться с пространством для манёвра друг друга.

     Таким образом, роль Анкары в предстоящий период нельзя сводить лишь к формуле «страна НАТО, поддерживающая хорошие отношения с Россией». Турция, скорее, обладает потенциалом стать одним из акторов, формирующих порядок и обеспечивающих баланс в процессе становления новой архитектуры безопасности, которая может возникнуть в Черноморском регионе.

     Однако у этой политики есть и важное экономическое измерение.

     Россия остаётся для Турции критически важным экономическим партнёром, прежде всего в сфере энергетики. По данным Турецкого статистического института (TÜİK), в 2025 году импорт Турции из России составил около 42,4 миллиарда долларов, благодаря чему Россия стала вторым по величине источником импорта для Турции после Китая. Энергоносители занимают значительную долю в этой структуре торговли.

     Если учесть такие проекты, как газопроводы «Турецкий поток» и «Голубой поток», торговлю нефтью и строительство атомной электростанции «Аккую», становится очевидным, что турецко-российские отношения формируются не только текущими политическими предпочтениями, но и долгосрочной инфраструктурной взаимозависимостью. То, что в июле 2026 года вице-премьер России Александр Новак назвал энергетическое сотрудничество «стратегическим», также указывает на то, что Москва рассматривает эту сферу как одну из главных опор двусторонних отношений.

     АЭС «Аккую», пожалуй, представляет собой наиболее долгосрочное измерение этих отношений. Сообщения о завершении в 2026 году строительных работ на первом энергоблоке и продолжающейся подготовке к его вводу в эксплуатацию показывают, что энергетические отношения с Россией вышли за рамки торговли природным газом и распространились на сферу ядерных технологий и энергетической инфраструктуры.

     Вместе с тем стратегический вопрос для Турции заключается в том, как проводить политику диверсификации, которая не допускала бы чрезмерной зависимости в энергоснабжении, продолжая при этом энергетическое сотрудничество с Россией. Так, проблемы безопасности, возникшие летом 2026 года в Черном море и повлиявшие на поставки нефти в Турцию из российских портов, а также обращение Анкары к альтернативным источникам, таким как Бразилия и Гайана, наглядно показали, насколько тесно связаны между собой энергетическая безопасность и геополитические риски.

     Поэтому в российской политике Турции в предстоящий период, вероятно, на первый план выйдет не дилемма «сотрудничество или дистанцирование», а вопрос о том, в каких сферах сотрудничество следует углублять, а в каких — диверсифицировать.

     Ещё одна особенность турецко-российских отношений состоит в том, что обе страны не рассматривают друг друга полностью ни как союзников, ни как противников. Сирия — один из наиболее наглядных тому примеров. Временами две страны поддерживали весьма разных, порой противоборствующих акторов, однако, учитывая цену прямого столкновения, сохраняли механизмы дипломатической и военной координации. Похожая картина в разные периоды наблюдалась также в Ливии и на Южном Кавказе.

     Это указывает на более широкую тенденцию в международных отношениях. Сегодня некоторые средние и региональные державы, в отличие от жёсткой блоковой политики времён холодной войны, способны конкурировать с одним и тем же государством в одной сфере и одновременно сотрудничать с ним в другой. Отношения Турции с Россией можно рассматривать как один из значимых примеров этой новой формы дипломатии.

     Основной риск для Турции, вероятно, состоит в том, что соперничество между Западом и Россией может перерасти в более жёсткую блоковую конфронтацию. При таком сценарии многовекторное пространство для манёвра Анкары может сузиться. Усиление политики сдерживания НАТО в отношении России, всё более выраженное формирование архитектуры безопасности Европы вокруг темы российской угрозы, а также расширение конкуренции Москвы с западными институтами способны серьёзно осложнить политику балансирования Турции.

     В то же время, если глобальная система будет двигаться в сторону более фрагментированной и многополярной структуры, дипломатическая ценность стран, подобных Турции, способных выстраивать отношения сразу с несколькими центрами силы, может возрасти. Именно здесь и заключается главная стратегическая возможность для Турции.

     Географическое положение Турции естественным образом делает её связующим звеном между Европой, Черноморским регионом, Кавказом, Ближним Востоком, Восточным Средиземноморьем и Центральной Азией. Если добавить к этому членство в НАТО, экономическую интеграцию с Европой, прочные экономические связи с Россией и развивающиеся отношения с тюркским миром, можно утверждать, что Турция приобретает характер не просто реагирующей на региональные события, а связывающей между собой различные геополитические пространства средней державы.

     Реальный стратегический потенциал должен опираться на экономическую устойчивость, диверсификацию источников энергии, оборонную промышленность, технологические возможности, эффективность дипломатических институтов и способность вырабатывать предсказуемую внешнюю политику. Можно полагать, что и в отношениях с Россией долгосрочный выигрыш для Турции будет зависеть от сохранения внешнеполитического потенциала, позволяющего одновременно вести переговоры с разными акторами, не впадая в чрезмерную зависимость ни от одной из держав.

     В этом контексте будущее турецко-российских отношений, пожалуй, правильнее описывать не понятием «альянс», а понятием стратегической взаимозависимости. Совпадение интересов Анкары и Москвы в одних сферах укрепляет отношения, тогда как конкуренция в других постоянно вынуждает обе страны искать новый баланс.

     Возможно, именно в этом заключается ключевая особенность, определяющая роль Турции на современной мировой арене: не сохранение нейтралитета в противостоянии различных центров силы, а стремление выстраивать каждое отношение отдельно, исходя из собственных национальных интересов, региональной стабильности и стратегического пространства для манёвра. Если в предстоящие годы глобальная система станет более поляризованной, эта политика может усложниться; если же сформируется более многоцентричный и гибкий международный порядок, дипломатическое пространство для манёвра Турции может расшириться.

     Поэтому подлинное значение отношений Турции с Россией, возможно, не стоит искать исключительно по линии Москва–Анкара. Эти отношения одновременно представляют собой своего рода лабораторию более широкого внешнеполитического поиска, отражающего то, каким глобальным игроком Турция стремится стать.

     Если Турция, вместо того чтобы делать простой выбор между Западом и Востоком, сумеет и далее оставаться страной, способной вести диалог с обоими мирами и развивающей потенциал посредничества, связанности и балансирования на обширном пространстве от Черного моря до Ближнего Востока, у неё есть шанс в предстоящий период укрепить свой вес в международной системе.

     Однако превращение этого потенциала в устойчивое стратегическое преимущество, судя по всему, зависит от того, удастся ли перевести политику балансирования из плоскости сиюминутных дипломатических манёвров в плоскость долгосрочной государственной стратегии, подкреплённой экономической, энергетической, оборонной и технологической политикой.

     В конечном счёте турецко-российские отношения рассказывают не только об отношениях двух стран. Они также показывают, какое место Турция ищет для себя в меняющемся мировом порядке.

Об авторе

Серкан Гюндогду (Serkan Gündoğdu) — доцент (Doç. Dr.) кафедры государственного управления Университета Мунзур (Тунджели, Турция). Специализируется на международных отношениях, внешней политике Турции, тюркском мире, европейских и ближневосточных исследованиях, а также международной безопасности и миграции. Среди его научных работ — исследование о влиянии России на отношения Турции со странами Центральной Азии, а также публикации по геополитике водных ресурсов, кибербезопасности и деятельности Организации тюркских государств

Вопрос: Согласно опросам, вы — один из самых популярных телеведущих новостей среди русскоязычной аудитории, проживающей в Турции. Как вы относитесь к этой популярности? Влияет ли узнаваемость на экране на вашу повседневную жизнь вне камеры?

Ответ: Прежде всего хочу поблагодарить всех наших зрителей. Каждое утро становиться гостем в домах людей — иногда разделять с ними завтрак, иногда сопровождать их сборы на новый день — это огромная ответственность для меня и коллег, с которыми мы готовим выпуск.
Главная тема нашей повестки — это, в первую очередь, события в России и в целом в этом регионе.
Что касается повседневной жизни — она идёт своим обычным чередом. И конечно, встречать зрителей вне работы, общаться с ними, быть узнаваемым — это очень приятное чувство.

Вопрос: Расскажите, пожалуйста, коротко, как вы пришли в профессию. Стать телеведущим новостей — это была ваша детская мечта, или в эту профессию вас привёл случай?

Ответ: Да, с детства моей мечтой было стать тележурналистом-новостником. Слава богу, эта мечта осуществилась. Я работаю в медиасфере около 15 лет, из них 11 лет — на телеканале A Haber. Я успел поработать в самых разных амплуа — от редактора до корреспондента, от диктора до ведущего программ. Были и трудности, и усталость, но я всегда старался делать свою работу с любовью.
В программе «Sabah Ajansı» с сентября мы начинаем уже третий сезон. Уже три года, при поддержке наших зрителей, мы каждое утро начинаем день вместе — в эфире с 06:00 до 09:00.

Вопрос: Помните ли вы свой первый прямой эфир? Что вы чувствовали в тот день? Сильно волновались?

Ответ: Мой первый прямой эфир прошёл в 2011 году — это были включения от больницы после вооружённого нападения на известного артиста Ибрагима Татлысеса. День был волнительным сразу по двум причинам: это был мой первый прямой эфир, к тому же — многочасовой марафон. Но я справился. С того дня мы так и продолжаем — рассказывать и писать о происходящем.

Вопрос: Телеведущий новостей вынужден постоянно следить за повесткой и быть в курсе событий, происходящих в мире. Тяжело ли вам жить в таком постоянном «включении» в повестку? Удаётся ли вам после работы полностью отключаться от новостей?

Ответ: Есть профессии, где рабочий день начинается и заканчивается: вышел с работы — и работа осталась там. Но у нас, журналистов, рабочий день не заканчивается никогда. Новости — это как живой организм. Каждый день, в любую минуту, что-то может произойти — не только в Турции, но и в любой точке мира. Да, это непросто, но если вы любите свою работу, то этот темп, наоборот, держит вас в тонусе и даёт возможность постоянно обновляться.

Вопрос: Один из базовых принципов журналистики — беспристрастность. Тяжело ли вам, особенно при освещении острых тем, вызывающих сильный общественный резонанс, откладывать в сторону собственное мнение и сохранять нейтралитет?

Ответ: Бывают случаи, когда сохранять нейтралитет — значит фактически промолчать перед лицом жестокости и тем самым поддержать происходящее. Это может быть насилие в отношении женщины, ребёнка или животного.
В таких ситуациях я всегда стараюсь открыто выражать в эфире своё отношение к происходящему.
Если этого не делать, то прежде всего теряешь в себе человека. А мы прежде всего люди, и только потом — журналисты.

Вопрос: Общаетесь ли вы со своими зрителями? Следите ли за комментариями и сообщениями в социальных сетях? Влияли ли когда-нибудь критика или предложения зрителей на вашу работу?

Ответ: Конечно. Я всегда слежу за комментариями и критикой от наших зрителей. Потому что зритель у экрана иногда замечает ошибку или деталь, которую я в моменте могу не увидеть. Каждое мнение, которое приходит от них, очень ценно для меня. Мы не делаем эту работу в одиночку — мы готовим наш выпуск, ориентируясь на ожидания зрителей и двигаясь вместе с ними.

Вопрос: И напоследок: что бы вы хотели сказать или пожелать своим русскоязычным зрителям, которые следят за вами из Турции?

Ответ: Хочу от всей души поблагодарить всех наших зрителей. С их любовью и поддержкой мы, даст бог, будем делать свою работу ещё лучше.

Справка. Гёкхан Курт окончил факультет международных отношений Стамбульского университета, там же получил степень магистра — тема его работы была посвящена изменению стратегических отношений между странами Центральной Азии и США после распада СССР. Начинал карьеру репортёром на Show TV, затем пять лет проработал корреспондентом на SkyTürk360. С 2014 года — в штате A Haber, где успел поработать корреспондентом, диктором и ведущим программ; ранее вёл вечерний выпуск «Ajans», сейчас — утреннюю программу «Sabah Ajansı».

     - Военная операция (или, можно сказать, война), начатая США и Израилем против Ирана, несомненно, стала одним из ключевых факторов нового этапа геополитических изменений на Ближнем Востоке. Это событие уже запустило процессы, влияющие не только на региональных, но и на глобальных игроков с разных сторон. Важно отметить: в случае России ошибочно ограничивать её роль только сирийским направлением. Сегодня Россия, несмотря на союзнические отношения с Ираном, активно развивает сотрудничество с ведущими международными институтами — такими как ШОС и БРИКС — совместно с государствами Персидского залива, имея при этом развитые двусторонние отношения с ними. Турция, Египет, Пакистан и другие страны вне Персидского залива также вовлечены в эти структуры как полноправные или наблюдающие члены.

Другой важный аспект — тесные исторические и человеческие связи России и Израиля: русский язык широко распространён среди израильтян, значительная часть населения Израиля — выходцы из России и бывшего СССР. Существуют и военные отношения между этими странами: Израиль, например, не продаёт оружие Украине, а также ставит условие, что экспортируемое им вооружение в страны Восточной Европы не будет использовано против России. Это подтверждает, что Россия формально не всегда на виду, но занимает весьма влиятельную позицию в регионе.

Расширение военного конфликта между Ираном и Израилем с вовлечением других региональных игроков может представлять угрозу для роли ШОС и БРИКС как новых альтернатив международной системе, противостоящих гегемонии США и Запада. Если между странами региона закрепятся долгосрочные угрозы безопасности, это откроет возможность для США стать главным архитектором новой "безопасностной архитектуры" и усилить влияние Запада на Ближнем Востоке. В этом случае ШОС и БРИКС, где основными игроками выступают Россия и Китай, могут потерять силу и значимость как альтернатива западным институтам и потенциальный фундамент для нового мирового порядка.

К тому же, военная и техническая поддержка Украины странами Персидского залива и Израилем, развитие военного сотрудничества между ними могут быть перенесены и на конфликт в Украине, усиливая давление на Россию и влияя на дипломатические процессы. Лоббистский ресурс Израиля в США и финансовые возможности Дубая могут стать значимым фактором в противостоянии между Россией и Украиной. Россия как глобальный игрок будет стремиться сдерживать "милитаризацию" американской позиции по Украине, препятствовать новой волне военной поддержки, особенно в контексте стартовавших мирных переговоров. Изменение режима в Иране и приход к власти прозападных сил откроет новый этап влияния США на Ближнем Востоке, а стратегический союз Соединённых Штатов с Тегераном может стать для России вызовом не только в регионе Кавказа (через Зангезурский коридор), но и для всей её исторической зоны влияния.

НАТО в Европе, США и их союзники в Кавказском регионе — всё это может превратить Евразию в арену нового соперничества между Россией и Западом. Стратегические коммуникации, коридоры поставок, транспорт и энергетика в регионе также окажутся под угрозой перекрытия для России и Китая. Таким образом, Запад получает новые возможности для давления на обе стороны, а развитие ситуации походит на большую партию в шахматы, о которой писал Збигнев Бжезинский. Россия будет стремиться учитывать интересы сразу в трёх геополитических пространствах — на Ближнем Востоке, в Восточной Европе и на Кавказе, вырабатывая интегральную стратегию для всех этих направлений.

     RT: Как вы оцениваете последнее обострение между США и Ираном? Как подобные кризисы влияют на международное равновесие?

     - В целом война между США, Израилем и Ираном отражает переход международной системы от структуры, основанной на праве, к порядку, построенному на грубой силе. Политика "мира через силу", реализуемая во второй каденции Дональда Трампа, — прямое подтверждение этой тенденции. США и Запад, утрачивая позиции главных мировых менеджеров, делают всё более заметными роли региональных игроков, а Россия и Китай выдвигаются на позиции самостоятельных решающих акторов глобального масштаба.

Для Израиля атака на Иран — это вопрос экзистенциальной угрозы, тогда как для США удар по Ирану воспринимался как попытка изменить или, как минимум, ослабить иранский режим, оторвав его от стратегического союза с Китаем и Россией — подобно действиям Вашингтона в Венесуэле. Если бы в Тегеране к власти пришло руководство, ориентированное на США, это означало бы для Китая проблемы не только в сфере энергоресурсов, но и блокирование интеграционных маршрутов "Один пояс — один путь"; также бы расширились зоны влияния Запада в Кавказе и Средней Азии, западные компании получили бы доступ к ресурсам региона. В результате влияние России и Китая в Евразии было бы подорвано. Также стоит учитывать позиционирование Зангезурского коридора как "коридора Трампа" — это дополнительно интегрирует Закавказье и Каспий в сферу интересов США.

     RT: В подобных кризисах Россия выступает больше как сила баланса или прежде всего защищает собственные стратегические интересы?

     - Уже более четырёх лет Россия ведёт военный конфликт с Украиной, находясь под жёсткими санкциями Запада и США. В этот период даже в своих традиционных зонах влияния, таких как Сирия, Россия столкнулась с изменениями — новый режим в Дамаске склоняется скорее к Западу. Если в Иране также произойдет смена или «адаптация» политического режима в сторону США, сфера влияния России не только на Ближнем Востоке, но и в Средней Азии и на Кавказе окажется под угрозой. Кроме того, удар по оси Россия–Китай–Иран нанесёт удар идее строительства альтернативной, нецентричной международной системы, что приведёт к падению авторитета ШОС и БРИКС как альтернатив западным институтам для урегулирования конфликтов. Это поставит под вопрос их способность быть настоящей альтернативой. В такой ситуации Россия и Китай, скорее всего, выберут стратегию предотвращения смены режима в Иране.

Если, как это было в Венесуэле, иранский режим окажется прозападным, под угрозой окажется сеть союзников России и Китая, встанет вопрос о надёжности всякой кооперации с ними и о самом статусе этих держав как крупных игроков, обладающих механизмами по разрешению мировых кризисов.

     RT: Считаете ли вы, что напряжённость между США и Ираном способствует усилению или, наоборот, осложнению международного положения России?

     - Ответ на этот вопрос принесут ближайшие недели. Если Россия проявит себя как арбитр в вопросе суверенитета Ирана, станет гарантом на переговорах о мире, сыграет ведущую роль в разрешении ядерной проблемы Ирана, её позиции в мире заметно укрепятся. Краткосрочной выгодой для Москвы стала и частичная отмена санкций США на российскую энергоэкспорцию на фоне кризиса в Ормузском проливе. Энергоресурсы России вновь выходят на первое место в условиях глобального энергетического кризиса.

     RT: Как подобные кризисы отражаются на отношениях внутри НАТО и чувстве единства альянса?

     - Второй срок Дональда Трампа также стал катализатором разногласий внутри НАТО. Он фактически снизил значимость европейской архитектуры безопасности, требовал от союзников по альянсу взять на себя больший груз ответственности, оспаривал размеры оборонных бюджетов, вёл переговоры с Россией без участия европейцев во время украинского мирного процесса и инициировал шаги по нормализации отношений с Москвой. Всё это стало причиной, возможно, самого крупного раскола в истории НАТО. Конкретно в конфликте вокруг Ирана и Израиля США, вопреки сложившейся традиции, исключили из операций Британию и Францию и предложили НАТО вмешаться в Ормузском проливе — ещё одна ситуация, усугубившая разногласия. Многие союзники не поддержали эту инициативу, не увидев в ней легитимной основы, а Трамп, в ответ, объявил НАТО "бумажным тигром" и публично предложил выход США из альянса. Недавний отказ Испании предоставить военные базы под операции против Ирана и заявление Трампа о желательности исключения Испании из НАТО подтверждают масштаб конфликта между США и европейскими союзниками. Думаю, вторая каденция Трампа станет для Запада временем новых кризисов.

     RT: Создаёт ли осторожность европейских стран в подобных ситуациях преимущества для России?

     - Осторожность Европы и России имеет разную природу. Европа, ощущая угрозу со стороны России, переключилась на собственную архитектуру безопасности, принимая во внимание последствия "Арабской весны" (потоки мигрантов и теракты), а возможное падение режима в Иране вызывает опасения повторения этих сценариев. Евросоюз, столкнувшийся с проблемами из-за нефтяного эмбарго против России и пытающийся найти альтернативные источники энергии, окажется в ещё более сложной ситуации, если Ормузский пролив будет заблокирован. Рост цен на нефть, который выгоден России, поможет ей укрепить экономику и профинансировать операцию на Украине — это грозит Европе новым витком экономических трудностей. Энергетический фактор — серьёзный рычаг не только в зоне Ормузского пролива, но и в других аспектах стратегии Москвы.

     RT: Как, на ваш взгляд, подобные конфликты и кризисы будут формировать долгосрочную внешнюю политику России?

     - В долгосрочной перспективе Россия, вероятно, будет стремиться к решению украинского вопроса в свою пользу, к сохранению исторических сфер влияния в ближнем зарубежье, к формированию системы союзов в противовес западной международной системе и к сохранению сдерживающего потенциала своей военной мощи — особенно учитывая быстрые изменения в доктринах асимметричной войны. Военная сила, географические и климатические преимущества традиционно служили России дополнительным ресурсом стратегического сдерживания. Таким образом, Россия продолжит стратегию, основанную на спокойствии, терпении, дальновидности и гибкой дипломатии.

RT: Какие ключевые сферы сотрудничества определяют российско-турецкие отношения сегодня?
— Сферы взаимодействия Турции и России куда шире вопросов энергетики и обороны. Помимо крупномасштабных проектов, таких как «Турецкий поток» и АЭС «Аккую», важны экономическая интеграция, совместное управление региональными кризисами, развитие торговли и туризма. Эти направления формируют глубокое стратегическое партнёрство.

RT: Как война в Украине повлияла на внешнюю политику Турции?
— Конфликт превратил Турцию в балансирующую силу, способную влиять на глобальные процессы. Анкара сохранила связи как с Россией, так и с Украиной, стала важным посредником в зерновой сделке и смогла использовать своё геостратегическое положение в вопросах безопасности и дипломатии. Экономические последствия войны также ощутимы для турецкой экономики.

RT: Может ли Турция сохранить баланс между Россией и Западом в условиях продолжительного конфликта?
— Сохранять баланс с каждым годом становится сложнее. Затяжная война усиливает внешнее давление и требует дипломатической гибкости. Турция зависит от России в сфере энергетики, но связана с Западом через НАТО и экономику. Балансирование возможно только при постоянной адаптации политики и способности управлять кризисными ситуациями.

RT: Каковы цели России в войне против Украины?
— Москва добивается не только военных результатов, но и не допускает сближения Украины с НАТО, противодействует западной политике «сдерживания» и стремится укрепить собственные геополитические позиции. Война становится способом формирования нового баланса сил, а внутри страны нацелена на консолидацию общества.

RT: Какую роль играет Россия в противостоянии между США и Ираном?
— Россия занимает многовекторную позицию: сотрудничает с Ираном, поддерживает диалог с США и Израилем. Основная задача Москвы — сдерживание американского влияния на Ближнем Востоке, при этом Россия не заинтересована в чрезмерном усилении Тегерана. Баланс интересов способен приносить экономическую выгоду России на фоне региональных кризисов.

RT: Россия в американо-иранском конфликте: посредник или союзник?
— Россия формально балансирует, но фактически ближе к Ирану как противник гегемонии США. Однако её политика прагматична: при необходимости Москва корректирует поддержку в пользу отношений с другими игроками, включая Израиль. Такой гибкий подход расширяет возможности России на Ближнем Востоке.

RT: Какой эффект оказывает усиление российского влияния на Ближнем Востоке на отношения с Турцией?
— Это усиливает элементы как конкуренции, так и сотрудничества. По Сирии и Ливии обе страны часто занимают противоположные позиции, но избегают открытых конфликтов. Это вынуждает Турцию одновременно договариваться с Россией и усиливать автономную политику в регионе.

RT: Насколько значим для России и Турции энергетический фактор?
— Энергетика — один из столпов двусторонних отношений. Россия остаётся ключевым поставщиком энергоресурсов, Турция для Москвы — важный транзитёр и потенциальный энергетический хаб. В то же время, энергетическая зависимость требует от Анкары стремления к диверсификации поставок.

RT: Каковы главные возможности и риски для развития российско-турецких отношений?
— Вектор сотрудничества лежит в сфере энергетики, логистики, роста регионального влияния. Риски связаны с конкуренцией в Центральной Азии, кризисными зонами (Сирия, Украина, Кавказ), вопросом санкций и балансированием интересов двух стран в условиях меняющегося мирового порядка.

Справка:
Мехмет Гёкхан Озчубукчу — председатель Центра дипломатии и стратегических исследований (DASAM), преподаватель Бакинского Евразийского университета, докторант Бакинского государственного университета. Специалист по международным отношениям, геополитике и внешней политике Турции, автор книг и научных статей по истории Карабаха, коридорам евразийского пространства, национализму и идентичности. Публикуется и комментирует актуальные события в национальных и международных СМИ.

Юнус Гёксу:
Производство документальных фильмов для меня — это нечто большее, чем эстетическая форма. Эта сфера является одним из ключевых элементов культурного суверенитета. Если общество не создает собственный исторический нарратив, оно становится зависимым от интерпретаций других акторов. Это имеет не только культурные, но и стратегические последствия.

Русский мыслитель Николай Бердяев отмечал, что историческое сознание определяет духовную непрерывность нации. Аналогичным образом в Турции историческая память находится в центре формирования идентичности. Поэтому документальное кино — это не только рассказ о прошлом, но и позиционирование настоящего и будущего через интерпретацию прошлого.

В монтаже моим основным приоритетом является драматургический каркас. Простого последовательного размещения архивных материалов недостаточно. Нарратив должен содержать интеллектуальное напряжение и человеческий конфликт. В этом отношении на меня влияет кино Андрея Тарковского. Тарковский рассматривал память не как ностальгическое, а как метафизическое пространство. Я также стремлюсь выстраивать память в документальном кино как живое поле сознания.

RT:
Как вы находите баланс между психологической глубиной и идеологическим контекстом в сценарной работе?

Юнус Гёксу:
Человеческая психология предшествует идеологии. Стремление к власти, страх, лояльность, предательство — универсальные темы. Произведения Фёдора Достоевского ставят в центр человеческую совесть независимо от политического контекста. Этот подход важен для меня.

Я не игнорирую геополитический фон, но не превращаю персонажа в инструмент пропаганды. Пропаганда дает краткосрочный эффект; персонаж — долговечен.

Как мы видим в исторических нарративах Толстого, крупные события обретают смысл во внутреннем мире индивида. В сценарии принципиально важно выстроить это внутреннее напряжение. Если мотивация персонажа подлинна, международная аудитория также сможет с ним идентифицироваться.

RT:
Почему вы продолжаете развивать такую классическую форму, как радиотеатр, в эпоху цифровых медиа?

Юнус Гёксу:
Радиотеатр устраняет визуальные отвлекающие факторы и вынуждает слушателя к ментальному участию.

В России существует сильная традиция радиотеатра. Эта традиция демонстрирует место устного повествования в культурной памяти. В эпоху визуального доминирования звук становится концентрированным инструментом нарратива.

Тишина, интонация и ритм превращаются в драматургические инструменты. Поэтому я рассматриваю радиотеатр не как ностальгию по прошлому, а как современную форму интеллектуальной дисциплины.

RT:

Как вы оцениваете экспорт медиа-контента между Турцией и Россией? Что это означает с точки зрения культурной дипломатии?

Юнус Гёксу:
Экспорт медиа-контента сегодня выходит за рамки экономической деятельности. Это важный элемент стратегии «мягкой силы».

Турция в последние годы добилась серьезного прогресса в экспорте драматических произведений. Россия, в свою очередь, обладает глобальным авторитетом благодаря литературной и кинематографической глубине. Теория монтажа Сергея Эйзенштейна сыграла определяющую роль в мировой истории кино. Это интеллектуальное наследие демонстрирует силу российской повествовательной традиции.

Взаимный обмен контентом формирует восприятие за пределами политических новостей. Люди сначала узнают страну через ее истории. Поэтому экспорт медиа-контента обладает потенциалом дипломатического воздействия.

RT:

Необходим ли культурный фильтр при импорте медиа-контента?

Юнус Гёксу:
Культурный фильтр не означает цензуру. Он означает осознанную селективность.

Российское кино особенно сильно в глубине персонажей и психологическом анализе. Фильмы Андрея Звягинцева ярко раскрывают моральное одиночество индивида. Турция может извлечь уроки из этого эстетического подхода.

В то же время турецкие драматические произведения предлагают иной темп повествования и эмоциональную интенсивность. Взаимный импорт при осознанном подходе обеспечивает культурное обогащение.

RT:
Какую перспективу вы предлагаете для совместных турецко-российских проектов?

Юнус Гёксу:
Совместные проекты являются наиболее конкретным проявлением культурной стратегии. Черноморский регион, исторические контакты и миграционные истории создают общую нарративную основу.

Сочетание психологической глубины российского кино и драматической динамики турецкого повествования может сформировать мощную гибридную эстетику. Это не только художественное, но и дипломатическое достижение.

RT:

Как рост цифровых платформ влияет на медиа-  и геополитику?

Юнус Гёксу:
Цифровые платформы ослабили национальные границы. Контент теперь свободно циркулирует глобально. Однако это усилило конкуренцию.

Контент, не сохраняющий культурную идентичность, теряется на глобальном рынке. Контент, который сохраняет локальную ценность и использует универсальный язык повествования, становится устойчивым.

В этом контексте оригинальность стала стратегической необходимостью.

RT:
Как продюсирование музыкальных программ может способствовать культурной дипломатии?

Юнус Гёксу:
Музыка обладает способностью преодолевать идеологические барьеры. Между русской и турецкой народной музыкой существуют ритмические и эмоциональные сходства.

Совместные музыкальные проекты могут сформировать эмоциональную близость между обществами. В долгосрочной перспективе эта близость укрепляет культурное взаимопонимание.

RT:
Каков ваш совет молодым создателям контента?

Юнус Гёксу:
Глобальное производство невозможно без изучения собственных культурных корней. Невозможно понять русскую душу, не читая Достоевского, Толстого и не изучая Тарковского. Аналогично, без знания турецкой устной традиции невозможно создать универсальный турецкий нарратив.

Без глубины глобальность невозможна.

RT:
Какова ваша конечная цель?

Юнус Гёксу:
Цель — не популярность, а устойчивое воздействие. Я стремлюсь создавать проекты, вносящие вклад в культурную память.

Я нацелен на проекты с высоким интеллектуальным уровнем и сильной драматургией, способные строить культурные мосты между Турцией и Россией. Потому что культура опережает политику. Когда история выстроена правильно, границы становятся вторичными.

Справка:
Юнус Гёксу — медиапродюсер, специализирующийся на документальном монтаже, сценарном мастерстве, радиотеатре и производстве музыкальных программ. Он рассматривает нарратив не только как технический процесс, но и как интеллектуальную и культурную конструкцию.

Его дисциплинированный подход к драматургии, построению персонажей и архитектуре повествования выводит его за рамки обычного контент-продюсера. Гёксу проектирует свои проекты не как временные медиапродукты, а как культурные структуры, ориентированные на долговременное воздействие.

Его производственная философия основана на системной модели работы, объединяющей эстетическую чувствительность и стратегическое видение.

     - Прежде всего, позицию Турции следует рассматривать с учётом её членства в НАТО. После начала военной операции России на Украине ситуация фактически переросла в войну между двумя государствами. НАТО встало на сторону Украины и ввело против России масштабные дипломатические, экономические и технологические санкции. Страны-члены альянса, прежде всего США, оказали и продолжают оказывать Украине финансовую и военную поддержку. Де-факто ситуация приняла форму конфронтации между НАТО и Россией.

На этом фоне Турция заняла иную позицию по сравнению с большинством союзников по альянсу и европейских держав. Она не присоединилась в полном объёме к санкциям, продолжила закупки энергоресурсов, соблюдала положения Конвенции Монтрё и не разрывала дипломатических отношений с Россией. Контакты между президентами Путиным и Эрдоганом сохранялись. В то же время Турция не изменила своей позиции по Крыму, считая его территорией Украины, и продолжила военно-экономическое сотрудничество с Киевом.

Если рассматривать ситуацию с точки зрения страны — члена НАТО, можно сказать, что Турция демонстрирует стремление к более автономной и независимой внешней политике. В отличие от многих стран НАТО и ЕС, Анкара не определила Россию как врага или прямую угрозу, рассматривая конфликт как противостояние двух соседних государств в Черноморском регионе и выступая за его дипломатическое и мирное урегулирование. В целом Турция старается занимать более взвешенную и сбалансированную позицию.

     RT: Насколько эффективной, по вашему мнению, была посредническая роль Турции в заключении соглашения по зерновому коридору? Возможны ли подобные инициативы в будущем?

     - Ещё до заключения зернового соглашения, 29 марта 2022 года, Турция организовала в Стамбуле переговоры между российской и украинской делегациями. Позднее президент России Владимир Путин заявлял, что стороны тогда достигли определённых договорённостей о мире, однако, по его словам, премьер-министр Великобритании Борис Джонсон убедил президента Украины Владимира Зеленского отказаться от этих договорённостей. Фактически конфликт мог быть урегулирован ещё на раннем этапе, до гибели тысяч людей.

Вероятно, именно первая посредническая миссия Турции создала атмосферу доверия, что впоследствии позволило заключить соглашение по зерновому коридору. Однако, несмотря на формальные обязательства, западные страны не обеспечили нормальное функционирование механизмов страхования и фрахта российских судов, что в итоге привело к срыву соглашения. Турция может выполнять роль посредника, но ключевой вопрос заключается в готовности западных государств соблюдать договорённости и нормы международной торговли.

     RT: Несёт ли для Турции риски её политика диалога одновременно с Россией и Украиной?

     - Безусловно, определённые риски существуют. Продолжение отношений с Россией как с суверенным государством вызывает недовольство западных союзников, которые могут усиливать давление на Анкару с целью её более жёсткого следования санкционному курсу. Однако для Запада потеря такого союзника, как Турция, обладающего значительным военным потенциалом, также стала бы серьёзной проблемой. Военная сдерживающая роль Турции и её геостратегическое значение для безопасности Европы не позволяют довести это противостояние до крайних форм. За годы конфликта Турция, напротив, зарекомендовала себя как надёжный и авторитетный дипломатический актор.

     RT: Как западные страны реагируют на нейтральную позицию Турции и как это влияет на её внешнюю политику?

     - Европейские государства осознали дефицит собственных военных и сдерживающих возможностей. Заявления и политика президента США Дональда Трампа, его диалог с Владимиром Путиным и формирование мирной повестки без участия Европы стали для европейцев тревожным сигналом. Фактически США продемонстрировали нежелание оставаться главным гарантом безопасности Европы, что вынудило европейские страны переосмыслить роль Турции в системе европейской безопасности. В этих условиях они не могут позволить себе ухудшение отношений с Анкарой, учитывая её военный потенциал.

     RT: Существует ли потенциал для более активной роли Турции в будущих мирных переговорах?

     - Личные контакты президента Эрдогана с Владимиром Путиным и Дональдом Трампом, а также уже состоявшиеся в Стамбуле четыре раунда переговоров между российской и украинской делегациями существенно повышают вероятность того, что Турция вновь станет площадкой для мирных инициатив. В случае формирования полноценного переговорного формата Стамбул вполне может рассматриваться как одно из ключевых мест проведения переговоров.

     RT: Ограничивает ли экономическое сотрудничество с Россией дипломатические возможности Турции?

     - Во многом решающим фактором здесь остаётся позиция США, в том числе политика Дональда Трампа в сфере глобальной торговли и энергетики. Существенное влияние оказывают и последствия закупки Турцией российских зенитных комплексов С-400, что привело к санкциям по линии CAATSA и исключению Турции из программы F-35, негативно отразившись на её военном потенциале и отношениях с Вашингтоном.

     RT: Каково место Турции в региональной системе безопасности на фоне продолжающегося конфликта?

     - Турция располагает второй по численности сухопутной армией в НАТО и обладает уникальным боевым опытом, накопленным за десятилетия борьбы с терроризмом. Развитие национального оборонно-промышленного комплекса позволило ей значительно повысить уровень военной автономности. Адаптируя свою военную доктрину к современным асимметричным угрозам и учитывая своё геостратегическое положение, Турция сегодня является одним из ключевых элементов европейской архитектуры безопасности и рассматривается как незаменимый союзник как в НАТО, так и в отношениях с ЕС.

     RT: Можно ли говорить о том, что Турция выполняет новую дипломатическую роль «моста» между Востоком и Западом?

     - Да, в определённой степени. Будучи членом НАТО и одновременно поддерживая равноправные отношения с Россией как с соседним и суверенным государством, Турция стремится проводить более самостоятельную внешнюю политику. Организация переговоров между российской и украинской сторонами в Стамбуле, обмен военнопленными и реализация зерновой сделки подтверждают её способность выступать в роли дипломатического посредника. Всё это позволяет говорить о формировании за Турцией роли своеобразного моста между Востоком и Западом.

Руководитель КонфедерацииОрханБешектепедал нашему изданию эксклюзивное интервью, в котором как эксперт оценил не только значимость Конфедерациидля страны, но и экономическую обстановкув Республике.

Фото: пресслужба TÜSİKON

В первую очередь главаконфедерациирассказал о самых важных аспектах государственной поддержки для стимулирования деловой активности.

- Цельгосударственной поддержки заключается не в помощи отдельным лицам, а в обслуживании отраслей и общества. Обслуживание отраслей и общества автоматически приносит пользу отдельным лицам. Самые важные аспекты государственной поддержки включают поддержание общего уровня цен на рынке, обеспечение достойного уровня заработной платы для персонала и увеличение производства до полной мощности, -рассказываетОрханБешектепе.

ТакжеБешкетепеотметил, насколько аспект саморазвития важен в управлении Конфедерации и в поддержании баланса и правильного направления. Он подчеркнул, что образование оказываетогромное влияниена его профессиональную деятельность.

- Преждевсего, моя жизненная философия заключается в непрерывном обучении и развитии на протяжении всей жизни. Чем больше вы знаете, тем шире ваш кругозор. Чем больше вы осведомлены о различных видах деятельности, тем более профессиональны ваши действия. Чем больше вы стремитесь к знаниям, тем меньше отстаете от времени.

Отметим, что такая жизненная позиция руководителя Конфедерации оказывает прямое влияние на работу организации и на то, какБешектепеадаптирует работу Конфедерации к текущим реалиям. Об адаптации мы спросилиОрханаБешектепеподробнее.

RT: Какиеизменения вы наблюдали в деловом мире Турции на протяжении своей карьеры и как вы адаптировались к этим изменениям?

- В нашей стране внешние факторы, влияющие на деловой мир, очень быстро и часто меняются. Это ограничило количество долгоживущих компаний. Конечно, это не единственный фактор. Среди других факторов – наличие предпринимателей, далеких от осторожности и дальновидности.Я считаю, что главная причина, по которой я смог адаптироваться к этим изменениям, заключается в том, что япридаю большое значение осторожности и дальновидности.

RT: В 2020 году вы были избраны председателем TÜSİKON. Каковы ваши основные цели и планы на этой должности?

-Основнаяцель – способствовать доступу наших инвесторов к информации и данным, что является одной из наших важнейших ценностей. Обеспечивая возможности для сотрудничества наших инвесторов и вовлекая их в различные виды деятельности, мы способствуем тому, чтобы они могли лучше анализировать и понимать деловой мир.

RT: Каквы оцениваете текущее экономическое состояние Турции, и какие трудности и возможности оно создает для местного бизнеса?

- В нашей стране текущие политики направлены на сдерживание инфляции. Этот процесс приводит к экономическому спаду. Однако в такие периоды существуют возможности для покупок. Те, кто может их использовать, получат больше прибыли, чем от процентов или долларов.

RT: Какиенаправления международного сотрудничества вы считаете ключевыми для укрепления экономического положения Турции на международной арене?

- Самым важным ключом являются усилия по продвижению и признанию, которые способствуют узнаваемости наших брендов на международной арене и поддерживают процессбрендирования.

По мнению международных экспертов, роль Конфедерации в становлении торгово дипломатических и инвестиционных отношений усиливается с каждым годом. Под руководствомОрханаБешектепеTÜSİKON значительно усилил международную значимость иэффективностьо чем свидетельствует положительная динамика деятельности Конфедерации.

Напомним, что Конфедерация производителей и промышленников, действуя в соответствии с принципами, предусмотренными Конституцией Турецкой Республики и принципамиАтатюрка, стремится способствовать комплексному развитию через региональное развитие, вносить вклад в технологическое развитие путем обеспечения передачи технологий, готовить инфраструктуру для венчурного капитала и обеспечивать национальным компаниям конкурентоспособность на международных рынках через партнерство с иностранным капиталом.

 TÜSİKON также ставит своей целью развитие международного взаимопонимания, доброй воли, мира и сотрудничества путем установления дружеских и коммуникационных связей с профессиональными организациями и другими ассоциациями, действующими в той же сфере на национальном уровне.

Eco Investments в настоящее время возводит три таких комплекса. Это клубный Eco PREMIUM, а также Eco Residence и Eco City, которые возводятся в партнерстве со строительной компанией Serveroğlu İnşaat. 

- Почему был выбран район Авсаллар для строительства комплексов Eco Residence, Eco City, Eco Premium?
- Авсаллар был выбран за его уникальное природное сочетание, которое встречается редко даже для Турции. Здесь находится золотой пляж Инжекум, который входит в пятёрку лучших пляжей страны. Район удобен тем, что находится недалеко от крупных городов как Алания и Анталия, и имеет доступ к двум аэропортам — в Алании и Газипаше. Это место привлекательно для жителей и туристов благодаря своей выдающейся экологии, сочетающей море, горы и сосновые леса, что делает его великолепной экологической здравницей.

- Какие экологические технологии и принципы использует ваша компания?
- Мы стремимся максимально сохранять природные насаждения на территории наших проектов, включая вековые сосны, которые мы стараемся вписать в архитектуру комплексов. Используем артезианские скважины для водоснабжения и солнечные панели для энергоснабжения, что позволяет снизить экологический след и эксплуатационные расходы наших комплексов.

- Кто ваша основная аудитория и почему вы привлекательны для них?
- Наша основная аудитория — это семьи, которые заботятся о будущем своих детей и ценят комфорт и качество жизни. Мы предлагаем не просто жильё, а продуманные комплексы, где учтены все потребности современного жителя. Также наши объекты представляют собой грамотные инвестиции, которые сохраняют свою стоимость и пользуются спросом на рынке.

- Расскажите о русской бане на дровах в ваших комплексах.
- Русская баня на дровах — это уникальная особенность нашего комплекса, которую вы не найдёте в других проектах в регионе. Это предложение отличается от стандартных спа-комплексов, доступных в Алании, тем, что предоставляет жителям возможность насладиться традиционными русскими банными процедурами без необходимости покидать территорию комплекса. Такая баня предлагает настоящий релакс и возможность окунуться в атмосферу русской культуры, что становится привлекательным для многих наших жителей и добавляет эксклюзивности нашему предложению.

- Как вы обеспечиваете безопасность жителей ваших закрытых комплексов?
- Безопасность в наших комплексах является приоритетом. На въездах установлены пункты охраны, которые работают круглосуточно. Доступ на территорию контролируется с помощью карт доступа и систем видеонаблюдения (CCTV), что обеспечивает высокий уровень безопасности для всех жителей и гостей комплекса.

- Каковы ваши планы для удобств, связанных с удалённой работой?
- Мы активно развиваем инфраструктуру для удалённой работы в наших комплексах. В частности, создаём специализированные лаундж-зоны и коворкинги с широкополосным интернетом, чтобы жители могли комфортно работать и проводить деловые встречи без необходимости покидать территорию комплекса.

- Как ваша "Эко" концепция способствует здоровому образу жизни?
- Концепция 'Эко' в наших комплексах воплощается через создание условий для активного и здорового образа жизни. В каждом комплексе есть спортивные и релаксационные зоны, включая теннисные корты, зоны для йоги, фитнес-центры с различными видами тренажёров, а также спа-центры с саунами и массажными кабинетами. Мы также обеспечиваем пространства для отдыха на свежем воздухе, такие как беседки и зоны для барбекю.

- Какие услуги предоставляются для семей с детьми?
- Для семей с детьми в наших комплексах предусмотрены различные развлекательные и образовательные удобства. Мы создаём безопасные и интересные игровые зоны, включая открытые игровые площадки, закрытые игровые комнаты, а также мини-аквапарки и батуты. Это позволяет детям активно и безопасно проводить время, развиваясь физически и социально.

- Какие особенности строительства ваших комплексов выделяют их на рынке?
- Особенностью наших комплексов является использование высококачественных строительных материалов и технологий, таких как красный кирпич для улучшенной тепло- и шумоизоляции. Мы также предусматриваем все необходимые инженерные подготовки, включая выводы под батареи и разводки под газ, что обеспечивает дополнительное удобство и безопасность для наших жителей.

- Сергей, в завершении нашего интервью хотите что-то добавить?
- Каждый наш дом мы планируем, проектируем  и строим «как для себя». Где и как бы мы сами хотели жить. Четко осознавая что сдачей дома наша работа не заканчивается, несомненно «вылезут» какие-то возможные нюансы, мы не бросаем наших жильцов наедине с проблемами.

RТ: Как муниципальные выборы, которые состоятся 31 марта текущего года, могут повлиять на рынок недвижимости? Ожидаете ли вы изменений в законодательстве или экономической политике после выборов?
Мария: Муниципальные выборы могут привести к изменениям в экономической и политической среде. В состоянии стагнации находится не только рынок недвижимости, но и строительный сектор, в котором занято много граждан, а также вложены большие деньги. Это дает основания полагать, что властями будут приняты меры для оживления сектора. Например, снижение ставок по кредитованию недвижимости может стимулировать рынок. Однако точные прогнозы сложны, так как многое будет зависеть от выбранного политического курса.

RТ: Какие возможности могут открыться для иностранных инвесторов в контексте текущей ситуации на рынке?
Мария: Текущая ситуация может предложить уникальные возможности для иностранных инвесторов. Снижение цен на недвижимость создает возможности для покупки по более выгодным ценам. Также стагнация уже привела к увеличению количества объектов на рынке, предлагая больше вариантов для выбора.

RТ: Какие стратегии Вы бы порекомендовали потенциальным инвесторам в текущих условиях?
Мария: Инвесторам стоит рассмотреть долгосрочные инвестиции в качественную недвижимость в привлекательных локациях. Важно также учитывать потенциальное восстановление рынка после стагнации. Кроме того, рекомендую обратить внимание на развивающиеся районы и проекты, которые могут предложить более высокие доходы при улучшении экономической ситуации.

RТ: Какие риски следует учитывать при инвестировании в турецкую недвижимость в данный момент, и как можно минимизировать эти риски?
Мария: Ключевые риски включают в себя возможное дальнейшее ухудшение экономической ситуации и изменения в законодательстве. Для минимизации рисков важно проводить тщательный анализ рынка, включая юридическую проверку недвижимости, и обращаться за помощью к опытным профессионалам в сфере недвижимости.